Воспоминания пограничника

Солнце начало опускаться, облака окрасились нежно-лиловым светом, а воздух сделался прозрачным, свежим и очень чистым. Яркие солнечные лучи, по-сентябрьски приветливые, золотили невесомые пылинки перед окном.

Я работал в архиве славного города Минска. Там нашли все нужные мне материалы для кандидатской диссертации, заодно нашёл личное дело моего деда. Ну а вот в подарок от милых дам из архива, которым я две недели покупал конфеты и пряники для чаепития, мне даже подарили форму старшего лейтенанта пограничных войск. Я так в этой форме и ходил в архив, а милые дамы только умилялись:

— Какой красавчик! Как ему идёт эта форма…

В архиве нашёл и небольшой чемоданчик, чемоданчике лежали опасная бритва и все принадлежности, командирский ремень с портупеей и кобурой.

Я взял в руки ремень — вес был ощутимым. В кобуре — точно как новый пистолет «ТТ», год выпуска — тридцать восьмой. Пистолет не потерт, точно лежал на складе. Я ловко выщелкнул магазин, и на моей ладони медным блеском засветились патроны.

И документы я нашел в чемоданчике. Удостоверение командира, на котором было фото деда и стояла его фамилия. А еще — предписание прибыть в Минск и воинское требование на поезд Москва — Брест. Кроме того, денежный и вещевой аттестаты и наличные деньги. Купюры были непривычно крупными, с Лениным на лицевой стороне. Я сразу пересчитал деньги — их оказалось пятьсот двадцать рублей. Много это или мало? Знать бы еще цены! Одел фуражку с зелёным верхом и, раз главный вход закрыт, вышел на улицу через чёрный вход.

Обалдеть, а я оказался в 1941 году! Да в городе Москве, сегодня 3 мая, а мне прибыть в Минск 27 мая, в штаб погранотряда. В Москве я, переодевшись, аккуратно вскрыл три клада, оставшиеся после революции и «балетку» с деньгами. Бандиты месяц назад лихо ограбили сберкассу, спрятали деньги, но все погибли в перестрелке с сотрудниками НКВД. Так что это моя добыча — скоро война. Я их спрятал в свой тайник.

В погранотряде я был назначен в следственный отдел и часто выезжал по заставам. В западной Белоруссии, вошедшей недавно в состав СССР, было неспокойно — воры, разведчики, контрабандисты и просто бандиты. Все местные жители до жути боялись всесильного НКВД, ведь и пограничники тоже относились к ведомству Берии.

Вот и сегодня, застрелили опытного опасного контрабандиста Марека Поплавски, а он точно был связан с немецкой разведкой. А по слухам (от моего сексота) шёл он к местной жительнице, Марыле Гайос. Местный участковый, улыбаясь предупредил меня:

— Поосторожней, командир, смотри не влюбись! Уж больно красива баба, она огонь просто! Все мужчины головы сворачивают, когда видят её… Шикарная женщина!

Открывать вышла женщина лет тридцати — и в самом деле красавица: длинные русые волосы толстой косой были уложены вокруг головы, зеленые глаза, правильные черты лица, высокая полная грудь, тонкая талия. Одета в национальное, с вышивкой, платье с передником. Хороша! Очень хороша! Хотя, как говорится, скорее встретишь красивую француженку, чем некрасивую полячку. А взгляд немного испуганный…

— Что хотел пан? Вы ко мне пришли?

— Побеседовать с Вами. Можно войти?

— Входите. Вот сюда, можете присесть.

Она стала утверждать, что Марек ночью не заходил к ней, хотя раньше всегда заходил, что-то приносил и даже оставался ночевать. Но я верил только фактам и, когда Марыля провожала меня, я в сенях крепко-сильно обнял её и прижал к себе — она только ахнула. Резко развернув её к себе спиной, я на спину же и сильно нажал и она легла грудью на тумбочку. Её юбка словно сама взлетела к талии, а красивые розовые трусы сползли под моими руками вниз. Женщина громко охнула — я с силой вошёл в неё. Мои руки вовсю исследовали роскошное тело красотки, на втором месте после роскошных грудей я перешёл к тугим горячим округлостям её шелковистой попы.

Я очень любил прикасаться к круглой попе, до сих пор не мог твердо решить, была ли она упругой или скорее мягкой, как пух. Одно было ясно — попка Марыли обладала таким удивительным сочетанием этих двух качеств, которое мною больше всего ценится в привлекательных женщинах. Я с удовольствием поглаживал ягодицы, безболезненно впивал в них пальцы, разводил половинки в стороны и даже нарочно прикасался к чувствительной дырочке, отчего та начинала заметно пульсировать. Так она и в попку точно уже неоднократно давала…

Кончил я в эту соблазнительную тугую дырочку, причём Марыля точно была в полном удовольствии. И, как только я вышел из неё и стал застёгивать пуговицы на ширинке галифе, она неожиданно встала на колени:

— Пан командир, не расстреливайте Марека!

— Слово командира — расстреливать не будем, отвезём его в Минск. При нём ничего не найдено, так что только будет обвинении в незаконном пересечении границы. Но только если ты меня поцелуешь… И в дальнейшем будешь мне помогать! Будешь? — Да…

И тут Марыля вновь меня сильно удивила — она ловко расстегнула ширинку (опыт!) и не менее ловко взяла в ротик моего «друга», сразу вставшего от её нежных ручек. Да в моём времени немногие так умеют делать минет — я был в восторге. А что, скоро война, она, подлая война — всё спишет. А по женской ласке я сильно соскучился. Да и без осведомителей мне никак — это классика следовательской и оперативной работы! Марыля проводила меня с надеждой в своём взоре. И даже дала мне в дорогу плотный такой пакет — судя по запаху, там домашняя колбаса и кус свежего хлеба. Очень вовремя, умничка Марыля — с этими разъездами я сильно проголодался.

Возможно я поступил, как негодяй и развратник, но как сделать из милой дамы, да ещё и полячки, нужного мне осведомителя, или сексота (секретного сотрудника). И любой опер или следователь скорее уничтожит списки осведомителей, чем даст их начальству!

Но, самое главное, Марыля помогла мне в расследовании и, конечно, выдала мне адрес Эльжбеты, её бывшей подруги, а теперь коварной разлучницы, она на пять лет младше Марыли — мол, Марек точно мог к ней ночью пойти. Поев и набравшись сил, я сразу пошёл и к ней — уже чуть стемнело. Тут я решил действовать нахрапом — в сенях схватил её и потащил в спальню, она только сдавленно пискнула. Завалив её на огромную кровать, я нахально раздвинул её длинные красивые ноги и не менее нахально улёгся между её ножек, надавив своим колом вставшим членом на промежность женщины. А её руки я прихватил за запястья и развёл в стороны…

— Говори, где большой мешок, который Марек принёс, куда ты его спрятала, иначе задушу. Нет, сначала я тебя, пару раз, со своими солдатами, ну их всего пятеро, тебя мы во все дыры, ну а потом…

— Не имеете права, я буду жаловаться, — взвыла красотка. Ха! — очень пикантная ситуация! Я веду допрос пособницы немецкого агента, лежа у неё между ножек. Не знаю как ей, но мне было и удобно и приятно…

— Очень смешно, милая Эльжбета. Он агент немецкой разведки, так что тебя утром увезут в тюрьму. Ну а потом конечно в солнечный Магадан, там чудесно тебе будет. Там 12 месяцев зима, морозы небольшие, всего 40 градусов зимой. Ну а остальное время года — это лето. И кругом постоянно голодные медведи. И, что медведи не съедят, то дожуют местные аборигены, им что оленя съесть, что человека. Ну а пока, — я сделал вид будто встаю с неё, а сам резко перевернул её на живот — она только громко ахнула. Я быстро стянул до середины бёдер её рейтузы и, сдавив её ножки своими и раздвинув её упругие ягодицы, стал смазывать кремом её заманчивую тугую дырочку — девушка громко взвыла! Но вырваться она конечно не могла!

— Пан командир, давайте я Вам одному дам… Вам одному и сколько хотите. Ну и верну тот мешок, что Марек принёс, только не нужно меня в тюрьму. — Договорились! А ты умная девушка, красавица Эльжбета. Теперь тебя никто не тронет!

Теперь я привстал, а девушка вновь легла на спину и, приподняв попку и ловко стащив свои рейтузы, она не менее ловко раздвинула свои великолепные ножки. После Марыли я долго не кончал, а яркая красотка после моих долгих фрикций, которые явно доставили ей удовольствие, впилась ногтями мне в плечи и сладострастно застонала — она точно кончает. Ну и прекрасно! Ну а я нагло кончил прямо в неё! В наказание!

Расслабленная девушка с довольным лицом почти в полной темноте привела меня в свой сарай. Там по сеном оказался брезентовый мешок с лямками, для ношения на спине. Мешок был тяжелый, килограммов на двадцать. Не обманул наш осведомитель, нарушитель имел при себе груз. На ощупь — нечто квадратное, плотное. Посмотрим!

Я включил фонарик, развязал тесемки мешка, растянул края, но под ними оказался еще один мешок, но уже из прорезиненной ткани. И его я наконец открыл.

Ба! Радиостанция немецкая, «Телефункен»! Отличная мощная рация! Да и вот точно к ней — элементы питания, сухие батареи. Не простой контрабандист этот Юзек! Зачем контрабандисту рация, да еще немецкая — надписи на табличках рации не оставляли сомнения в происхождении. А вот где сам радист?

— Пан командир, Вы меня не арестуете? — Нет, красавица, я ведь этот мешок в лесу нашёл, — подмигнул я девушке. А там Марек по тропинке прошёл, а он, этот мешок, в кустах лежал, — сообразил я. Скоро война, погибнут миллионы, ну что одна жизнь красивой девушки. Ну и как осведомитель она у меня будет. Так что в рапорте я так и укажу! Эльжбета сразу закивала — она готова тайно помогать мне!

Оп-па! А тут в кармашке сзади мешка что-то есть — три пачки денег! И две такие тяжёлые тугие колбаски — царские золотые десятки! Так что я половину одной пачки вручил своей так сказать уже сообщнице! Молодая женщина явно с жадностью схватила деньги — уже везде цены выросли, война. Спрятав деньги, да так ловко и быстро, она закинула мне свои горячие руки на шею:

Пан командир, спасибо. Я так Вам благодарна. А что я — принёс он и принёс, а вот денег мне не дал. И в постели никакого удовольствия — трусился он от страха. А пан командир хочет ещё? — И что, я скажу нет? Закрепим наш договор о сотрудничестве!

Она стала целовать меня сладко-сладко, а потом стала меня благодарить, мол, только сейчас до неё дошло, что с ней ничего не будет. Вот коварная, она вдруг так громко шепчет — «Пан командир! Вы очень хотите?» А она мол — не хочет, что ли? Так страстно мнёт моего «орла» своей нежной ручкой. И так она меня горячо целует! Хотя я конечно совсем-совсем не против и точно очень хочу — такая сладкая упругая девушка рядом! Разве можно сказать «нет!»

Это было так невероятно сладко — в темноте сарая прижиматься к аппетитной девушке, её небольшая упругая грудь так обжигала меня, что мой «орёл» стоял почти вертикально, только не мог летать, упёршись девушке в животик. Поцеловав меня ещё разик, она разжала наши объятия и встала «рачком», упёршись ладонями в стенку сарая. Кончили мы с ней почти одновременно, Она вновь громко заохала — я вновь кончил прямо в неё. Ну ничего, для здоровья лучше.

И только мы привели себя в порядок, как она вновь страстно меня поцеловала и даже похвалила. А я сделал ход конем, так сказать — достал из тех колбасок две золотые монеты, которые ярко блеснули в луче Луны, пробившемся через крышу. Как она громко ахнула! И, ловко спрятав золото, она вновь поцеловала меня, шепнув на ухо:

— Пан командир, эти боши (немцы) нападут в воскресенье, 22 июня…

— Я знаю, красавица, в три часа ночи, — она тихо ахнула. Вот какой с ней командир, он точно всё знает. И зайдите ко мне завтра ночью…

— А как Вы узнали? Вы и через речку плаваете?

— Эльжбета, я плавать не умею. Но я в речке не тону, — она захихикала, поняв юмор. Ты, красавица, теперь поняла, что со мной стоит иметь дело? — Она вновь поцеловала меня, сказав, что я чудесный мужчина — ласковый и щедрый.

Рацию я отвёз в управление, указав в рапорте на имя комиссара НКВД об одной (одной) пачке денег и ничего о золоте. Мне и самому они пригодятся — для моих осведомителей. Меня даже к медали представили — быстро раскрутил это дело. И, самое главное, милая Эльжбета сообщила, что в одном доме сейчас находится новый незнакомый молодой мужчина. Ха! — точно это радист! Особисты прицепились — откуда я знаю? А я им сразу вопрос прямо в лоб — а вы сдадите своих сексотов (секретный сотрудник). Поняли, посмеялись, но успокоились!

Ночью я аккуратно зашёл в дом Эльжбеты — дверь была не закрыта. Закрыв на защёлку, прошёл в спальню. И сразу увидел её, вроде крепко спавшую, свернувшуюся калачиком и сладко причмокивающую во сне. И тут не пришла коварная мысль!

И вскоре мой «боец» вовсю нежился в явно умелом ротике красотки, которая, всё ещё окончательно не проснувшись, тем не менее весьма лихо посасывала «его», как сладкую карамельку, доставляя мне чудесное удовольствие. Заодно она и проглотила мою сперму, но теперь уже совсем проснувшись. Потянувшись так сладко и, лихо выставив чуть не нос мне свою шикарную грудь, красивая полячка томно выдала:

— Какой Вы развратник, пан командир! Но мне чудесно и вот Вам мой подарок, я снгодня нашла в тайнике Марека — она достала их-под подушки книгу и какой-то блокнот. Я сразу посветил фонариком — так это же шифр-блокнот! Вот в управлении обрадуются! Точно, отличный подарок! И большой плюс именно мне!

А полуголая девушка зажгла свечку и сняла простынку со стола — да тут точно ужин! Так что я достал бутылку водки, бутылку коньяка и, конечно, бутылку «Хванчкары». Ну какая умничка Эльжбета! И какая коварная! Как это женщины так могут — легчайший, совсем не нарочитый изгиб тела, изящный жест, покрутила попкой, поправила грудь, надевая лифчик, а вот трусы натягивать не спешит, тут же лукавая улыбка, взмах ресниц — всё это невероятно возбуждало меня. Ну все женщины — от природы прирождённые актрисы!

Видимо это действие галльской крови её прапрадеда, как она рассказала, тогда после ухода Наполеона много раненых французов остались в Польше — так что она опять возбудила меня и вскоре мы вновь лежали в кровати, а я вовсю тискал шелковистое, тугое, податливое, горячее тело этой соблазнительной красотки, вбиваясь в неё — и вот пусть весь мир подождёт! Я вновь просто чудесно кончил, вторя громким сладким стонам молодой женщины, но пора уже и честь знать! Служба!

Я вновь вручил ей пару золотых кружков и, конечно остаток денег. раз скоро война, ей стоит закупить продуктов. На что она ответила — всё будет нормально, пан командир, скоро вернётся мой дед и мы с ним не пропадём. И, сладко поцеловав меня, добавила, что с деньгами и золотом не пропадём. И, когда я смогу, она будет меня ждать, но только ночью. Кое-какие интересные данные о польских схронах я от неё узнал! А вот ужинать я с ней не стал. Паранойя у меня? Лучше я буду точно живым параноиком… Женщины все очень коварны, а уж полячки… Коварней красавиц-полячек нет на свете!

А 22 июня я встретил в селе в двадцати километрах от Минска, да с направлением в командировку в Москву. А в село я отвёз прелестную студентку. Интендант со звучной фамилией Соломонович, сотрудник московской конторы, ведавшей государственными резервами, был командирован в Минск. С собой он взял молодую жену, студентку третьего московского медицинского института Ирочку. Вот её он и попросил завезти в её родное село. На мотоцикле мы домчались за час. Уже пятница, 20 июня…