Страсти во время войны. Часть — 2

Как мы с Анатолием остались живы? Сам не знаю. Может помогло нам то, что я до войны занимался в аэроклубе, а во время финской или Зимней войны меня призвали. И, так как я окончил техникум, то мне сразу младшего лейтенанта. А начальник разведки дивизии, узнав, что я ещё и боксом занимался, направил меня в разведвзвод. А там и великая Отечественная началась… Но меня сразу после ранения — на офицерские курсы, потом и на фронт. Как я выжил — тоже не знаю. Но наград — полно на груди! И вот уже 43 год!

1943 год — это уже не сорок первый! Командир разведвзвода — часто они меняются, да вот я выжил. Меня даже командир полка назвал «Везучим». Может так и есть. И тут новый приказ — мне капитана присвоили, выдали погоны и поставили на разведроту. Как ни странно, встретили меня в дивизии хорошо, слышали уже обо мне. А все хотят, чтобы у них командир фартовый был. Вот почему! Мы и первый разведпоиск провели отлично — я ту местность знал и приволокли ихнего гауптмана. Парням и мне после допроса этого связиста, а те много знают — лично генерал по Красной Звезде приколол.

Отправил как-то меня начальник штаба моей дивизии в 201 дивизию — передать пакет начальнику разведки и согласовать выход моих парней из дальнего поиска. Поехали на полуторке, сразу на аэродром, я взял с собой Анатолия, моего старшину из бывшего разведвзвода. И тут «Мессер», охоник видимо. Пилот наш отвернул в сторону, его немецкий ас или как они называют себя — «эксперт», очередями погнал в свой тыл. А тут наши «Яки». Немец дал очередь по кабине и удирать в пикировании. А я сообразил, заскочил в кабину и, убрал лётчика, сел за штурвал. Оба мотора дымят, посадил как смог «Ли-2» на брюхо. И пошли мы к своим, как писал Некрасов — «Ветром гонимы».

Набрели на немецкую машину, а там просто подарок — сало в целофане по сто грамм расфасовано. У немчуры всегда и во всём — полный учёт! Набрали мы немецкие ранцы полные и двинули на север — как я помнил по карте, справа, на востоке, немецкий заслоны. Ха! — набрели мы на каких-то наших дезертиров — они типа кулеша варили. Идиоты, дезертировать в сентябре 43 года, вскоре Киев возьмём и погоним гансов. Они сразу в разные стороны, а мы с Толей, взяв сук покрепче, понесли этот небольшой котел с собой — главное, уйти с этого места подальше.

Остановились переночевать и отдохнуть, отлично поужинали. Перед сном я всё вспоминал свою фронтовую подругу Катю, переводчицу в штабе дивизии. В декабре прошлого года мы с ней, пользуясь передышкой на фронте, встретились и погуляли по лесочку. Мела, крутила тихая поземка, в отдалении размеренно била корпусная артиллерия, из темноты время от времени слышались окрики часовых. Несколько раз заснеженную степь вокруг ярко освещали немецкие осветительные ракеты на парашютиках, и я видел рядом ее пунцовое от мороза, прекрасное лицо. Она была в валенках и в полушубке поверх ватного костюма, а я, являвшийся перед тем к своему начальству, – в шинели и в сапогах. И тут я, замёрзнув, пригласил её в свою личную землянку. Там было сильно натоплено и вскоре мы с ней, раздевшись до гимнастёрок, пили отличное вино — трофеи моих разведчиков.

И потом как-то так неожиданно погасла моя свечка на столе и мы, быстро раздеваясь, оказались голыми под одеялом. Катя уже была замужем и всё прошло чудесно. Но… После Нового года наш комдив пошёл на повышение и забрал с собой Катю…

Утром, совсем рано, мы быстро пошли вперёд и тут встреча — десять медичек и двое мужчин. Как оказалось, шофер ошибся и завёз их сюда, в немецкий тыл, а тут «слоённый пирог». Бензин закончился и они, бросив машину, голодные и уставшие, идут к своим, но вдоль дороги, как и показывает им водитель. Толя быстро под большой сосной выкопал ямку, зажгли в ней костёр и через полчаса девушки и оба водителя сразу были очень довольны — поев этого кулеша, да с сухарями и с салом. А что может быть питательнее и вкуснее нашего сала!

Целый день мы так и шли к своим. Вечером Толя вновь сварил нечто вроде супа — ловко бросил в кипящую воду в этом небольшом котле немецкие бульонные кубики, нарезал кусочками сало, немного копчённого мяса, насыпал гречки. Получился неплохой, вкусный и сытный ужин! Все были очень довольны. Ну а я, усмотрев в бинокль невдалеке большое село, позвал Толю сходить со мной, мол нужно достать продуктов. Меня отговаривали все медички и особенно старший военфельдшер Катя, похоже я ей сильно понравился. И опять Катя!. Она пошла проводить нас до опушки и там, крепко-сладко поцеловала, прижавшись всем телом:

— Товарищ капитан, Вы уж осторожнее, мы без Вас пропадём. И мне на ухо — «Саша, я буду ждать тебя». И, чуть покраснев, пошла обратно. А мы и так собирались осторожно! И Толя мне, мол девушка запала на тебя, ты уж командир, не обмани её…

Дело в том, что мне так также дали «сидор» с деньгами — вручить начфину 201 дивизии. Но теперь, раз такое дело, я рассказал Толе и он, как моей боевой побратим, сразу и посоветовал — деньги смело потратить, купив продукты у наших сельчан. И правильно, деньги есть деньги, многие понимают, наша власть в своё время вернётся, а советские деньги-то никто не отменял и не отменит. А этими расписками и справками, что нашим сельчанам вручают интенданты, можно только подтереться…

Отлично мы закупились, особенно я возрадовался свежему хлебу. Ну и соленое сало и домашняя колбаса — это просто отлично! И заодно, тут Толя замутил, нас за деньги также отлично покормили вкусными щами. Немцы в это село ещё не заезжали, всё стороной промчались. Идём обратно и тут Толя, посмотрев в бинокль:

— Командир, там какая-то цаца с двумя просветами. Так что эти сидоры с едой и с нашими деньгами прячем под большой елью… Когда нужно, тогда и заберём. Ну сейчас нам команд будет, причём тупых — явно штабной…

Вернулись мы, а тут толстый такой майор, он был с нами в «Ли-2», направлялся в штаб армии. Ну и естественно, стал петь, что он как старший по званию берёт командование на себя и стал вовсю распоряжаться. Приготовить ужин! А продуктов и нет. Проверили наши вещмешки — один сухарь и патроны! Майор стал орать, мол нужно добыть. Я ему резонно отвечаю, вот Вы и добывайте, Вы теперь начальник. Мы были в селе — ничего нет! А я ухожу на прорыв к своим вместе с Толей. Мы разведка и у нас свои дела!

Тут он помолчав и вновь стал командовать — уходим на восток, к нашим. А я ему — там немцы, дивизия СС «Полицай», нам можно только на север, а вот уже потом… Ну разве можно штабного тылового фраера убедить — орёт вовсю. Мы с Толей стали быстро собираться, вещмешки на спину, ППС на плечо и выходим. Тут подбежала Катя — она идёт с нами! А остальные? Никто со мной не хочет, пойдут с этим майором, но требуют чтобы я их накормил. Вот дают! Точно женская логика возобладала! Мол я их два дня кормил, а вот сейчас не хочу. Ну и выдал всем — со мной вы идти не желаете, у вас теперь свой командир, вон какой толстый — вот он вас пусть и кормит. А мне он не начальник, а я Толю и Катю выведу к своим, я всё же разведчик! И, раз вы девушки, меня практически предали, то я вам, так сказать — ничего не должен!

Было даже немного обидно — то меня всё хвалили, а тут прямо предали. Ну и скатерью дорога! Майор что-то в след нам орал, но мне на его вопли и на него самого — с большой колокольни… С таким командиром можно только пропасть! Забрали мы под елью свои сидоры и вперёд. Думал Катя будет ругаться, но она промолчала. Ну и правильно — ведь остальные медички и остальные от меня отшатнулись, так чего мне… Пусть теперь со своего нового командира и требуют!

Вышли мы к вечеру на небольшое лесное озеро и устроили отдых, купание и стирку. Как оказалось у Кати недавно был день рождения, так что я сделал ей скромный подарок. Достал из вещмешка и вручил ей — тёплые вязанные носки, варежки и пачку печенья. Скромно, но Катя неожиданно очень обрадовалась. Я быстро нарубил лапника, постелил плащ-палатку и лёг совсем голым, укрывшись простынкой зелёного цвета. Удобно устроившись, я смотрел на неестественно огромную луну, так скромно выглядывающую из-за близстоящей высотки. Казалось, что она стыдится собственной наготы, но в то же время очень хочет себя показать. И тут ко мне скользнуло горячее чистое тело Кати. Это была чудесная ночь! Утром мы крепко заснули и спали почти до обеда. Толя успел наварить картошки в немецком котелке и мы отлично пообедали — свежий хлеб, сало, домашняя колбаса. Затем Толя заварил и чаю, мы решили ещё передохнуть и выйти вечером — уж очень устали.

И тут к вечеру — явление Христа народу, как выдал Толя. Идут-бредут наши еле живые девушки-медички. Голодные и смертельно уставшие! Как оказалось, майор повёл их на восток, а там точно немцы. Тогда они рванули обратно! И тут увидели на дороге мотоцикл. Тот младший лейтенант, что пришёл с майором, завёл его, майор сел в коляску и они рванули по дороге к своим, приказав девушкам выбираться к своим. И теперь они не знают, что им делать. А вышли сюда они, учуяв запах костра и чая. Девушки, раз я молчу, стали плакать — теперь они поняли, какие они были полные дуры и послушали этого толстого майора. А я ещё и усугубил, сказав, что я их не беру с собой, они склонны к предательству. Ну а раз вы котёл не бросили, то готовьте на нём сами… И опять слезы — а у них ничего нет!

Легли они спать, голодные и смертельно уставшие. Но Толя мне подмигнул — мы с ним встали рано утром и приготовили отличный густой суп по нашей технологии — набросав в котёл всего понемногу. Запах стоял умопомрачительный, как потом мне заявила Катя. И что там у нас получилось — голодные девушки слопали всё и попросили добавки. Тут нам по дороге ещё и повезло — стоял в небольшой роще ЗиС-6. Толя быстро с ним разобрался — водитель был полный мудак. Толя почистил все свечи и вскоре, утробно рыча мощным движком, машина летела в наш тыл. По дороге нас обстреляли, но к счастью — без жертв! И вскоре — штаб 201 дивизии!

После войны мы с Катей вернулись в моё родное огромное село под Воронежом. Я стал заведующим МТС, а Катя командовала ФАП — фельдшерско-акушерским пунктом. Толя стал нашим участковым! И мы часто вспоминали наши страсти во время войны.