Страсти-мордасти или шпионская любовь

ЮРИЙ

Шёл ласковый июльский дождь. Я прогуливался по пустынному «Бродвею». Моя дорога вела меня домой… В одинокой, холостяцкой квартире меня никто не ждал. Недавно я разругался со своей прежней пассией. Оказалось, ей нужны были исключительно мои деньги, а не я сам. А я, болван, это сразу не заметил! Как? Разве это имеет значение.

Редкие одинокие прохожие попадались на моём пути. Все они были с зонтами. А мой лежал в сухости и в тепле в заплечной сумке. Нет, это не оттого, что я не хотел его намочить. Это оттого, что мне хотелось промокнуть. Промокнуть насквозь. Я упивался жалостью к себе. В этом было какой-то мазохизм…

Внезапно я увидел девушку на остановке. Она тоже была без зонта и, вероятно, сильно промокла. Она плакала. Даже дождь не мог скрыть её слёз на миловидном лице, которое я сразу узнал, силясь вспомнить где и когда я его видел. Быстро достав зонт и раскрыв его, подошёл к незнакомке и закрыл её от непогоды матерчатым куполом.

— Что вы делаете? — мельком взглянув на меня, удивилась она, — Зачем вы это…

— Меня зовут, Юрий, — сказал я, — Вижу у вас что-то случилось. Я боюсь, что Вы простынете и заболеете.

— Анна, — незнакомка протянула свою руку, — Ах, теперь уже всё равно… Он меня бросил…

Внезапно она умолкла, устыдившись своей откровенности перед незнакомцем… Будто вспышка озарила мой мозг. Я вспомнил, где её видел…

АННА

Когда он вырос передо мной со своим зонтом, это было так неожиданно. Я промокла, но сейчас мне было всё равно. Просто хотелось плакать, я чувствовала, что всё рушится. И вдруг его зонт и взгляд… Карие глаза смотрели так участливо, словно он чувствовал мою боль. Неужели я действительно так жалко выгляжу? Зачем я призналась в этой проблеме? Глупо… Сказать вот так первому встречному! И не просто сказать, а соврать, выдумать то, чего со мной не случалось! Но с другой стороны, это первое, что пришло мне в голову. Ну, в самом деле, не говорить же было ему правду?! Но его лицо показалось мне очень добрым. И потом, никогда незнакомец не раскрывал надо мной зонт. Я вообще привыкла заботиться о себе сама. И сейчас стояла, шмыгала носом и… не знала, что мне следует сделать.

А он вдруг достал бумажный платок и протянул мне:

— Вот, возьмите, — улыбнулся так, словно мы сто лет были знакомы.

И я неожиданно почувствовала, что уже не хочу плакать. Взяв платок, я улыбнулась, вытерла слёзы, и сказала, глядя в его притягивающие глаза:

— Спасибо…

ЮРИЙ

В моей сумке чего только нет. Даже пачка китайских, носовых платков. Достав один из них, протянул Анне. Мне захотелось помочь ей хоть этим. Я понимал — или мне казалось, что я понимаю — то, что она чувствует. Нас, вероятно, роднило одинаковое несчастье. Её бросили, а я тоже был одинок. Впрочем, я понимал, что причина её слез, скорее, иная. Но это не имело значения.

Девушка перестала плакать. Мягкая улыбка преобразила её лицо. Уже не заплаканная мордашка показалась мне даже красивой. Однако её бледность меня беспокоила.