Просите и дано будет

Князь Бернард Дара Аэрн одержал очередную блестящую победу над весьма раздражающими соседями с севера и возвращался домой с богатой добычей и рваными вражескими знамёнами по дороге, усыпанной цветами. Люди встречали своего правителя и защитника как бога — никто до него ещё не давал народу маленького княжества столько поводов для гордости. Одного только не было на этом пути победителя — верной жены, что ждала бы князя из похода, чтобы обласкать, как он того заслужил. Княже овдовел вот уже как десять лет и второй раз жениться не хотел. У него было трое сыновей, сильные и смелые мальчишки, а потому брак не был необходимостью. Постель князю грели шлюхи всех сословий, и никто не оставался в накладе.

В маленьком городке, через который пролегал королевский тракт, было три достопримечательности. Рынок, на котором можно было купить всё и продать даже душу; храм, высящийся посреди лачуг словно королевский дворец, и бордель, куда менее помпезный, но не уступающий храму по посещаемости. А в этом борделе жила и работала девушка по имени Мэйв Ноирин. Разумеется, это был псевдоним, на старом наречии он означал «отравленная честь». Эта девушка была настоящим ядом, она проникала в сердца и отравляла душу. Однажды попавший в её руки мужчина больше не мог лечь ни с одной другой женщиной, не обратившись мыслями к Мэйв. Ради ночи с ней многие проделывали долгий путь с самых окраин княжества. Она могла бы жить в роскоши в столице, но предпочитала, чтобы вельможи сами ехали к ней.

Мэйв было уже двадцать пять, но выглядела она не старше шестнадцати. Она могла прикинуться невинной девочкой, неопытной и боязливой, а могла быть строгой и властной. У неё не было выдающихся форм, но кожа была гладкой и нежной, словно бархат, а ноги такими длинными, что пока она медленно поднимала подол своих юбок от туфли до подвязок, мужчины теряли сознание. Вопреки новой моде среди шлюшек, она не сбривала волосы на лобке, и мужчины могли видеть, что огненно-рыжая она везде.

Тем вечером, когда в город въехал князь со своей свитой, Мэйв надела лучший свой и самый скромный наряд, приличествующий скромнице из хорошей семьи и сама отправилась в трактир, где княже остановился. Туда набились все её товарки по ремеслу, каждая хотела князя в свою постель этой ночью. Он и платил хорошо и любовником слыл неплохим. Но у Мэйв были особые планы.

Она стояла в углу большого зала трактира и просто разглядывала княже, окружённого толпой вельмож, любопытных и девушек. Ему подносили много вина, но он почти не пил и выглядел утомлённым, хоть и весёлым. Мэйв он показался по настоящему красивым в той степени, в какой красивыми бывают мужчины. Он был не молод, виски и густую щетину на щеках тронула седина, но скуластое лицо оставалось гладким, спина прямой, а мускулистым поджарым телом он не уступил бы любому из своих молодых солдат. Мэйв пристально разглядывала князя и в какой-то момент встретила его взгляд — он почувствовал, что на него смотрят. Теперь и он разглядывал девушку. Никаких сомнений в её ремесле у него не было, платье обмануть не могло там, где решали всё взгляд, поза, улыбка. Одни только тёмные как лесная глушь зелёные глаза этой девицы уже звали и обещали многое. Княже молча поднял руку и поманил девушку к себе. Вокруг него тут же все замолчали, кто-то даже на полуслове. Толпа расступилась и пропустила Мэйв, провожая взглядами любопытства и зависти.

  • Как тебя зовут? — спросил князь, когда девушка опустилась перед ним на колени.
  • Мэйв Ноирин, ваша милость, — Мэйв опустила глаза долу, прекрасно понимая, что старое наречие княже знает и имя ему скажет многое. Она поцеловала протянутую руку, но вместо того, чтобы ограничиться только костяшками, провела языком по среднему пальцу и погрузила в рот последнюю фалангу. Только тогда она подняла взгляд и увидела улыбку на лице князя. Он отнял руку и тут же коснулся лица девушки, ласково очертил скулы и узкий подбородок треугольного личика.
  • Ты очень красива, Мэйв, — сказал он. — Но я очень утомлён. Возьми, — он вынул из поясного кошеля золотую монету и бросил её в вырез платья Мейв, монетка застряла аккурат между стиснутых корсетом грудей. — Тебе не нужно работать этой ночью, отдыхай.

Мэйв с благодарностью взяла монету и поднесла её к губам, а потом глубже утопила в корсете, чтобы не стащили. Но не спешила подниматься.

  • В чём отличие супружеского ложа и шлюшьего, ваше величество? — просила она. — Ночь со мной никто не назовёт долгом, ни утомительным, ни радостным. Это всегда наслаждение.
  • Да, я о тебе слышал, — ответил князь, в его взгляде стало больше заинтересованности.
  • И я не привыкла получать деньги просто так, я ведь не знатная дама, — продолжила Мэйв. На её месте любая другая уже поблагодарила бы и ушла, деньги получены, и какая разница, за что. Но Мэйв страстно хотелось именно этого мужчину. Сегодня она была не шлюхой, но просто женщиной.
  • Ну хорошо, — ответил князь. Он пригубил вина и поднялся. — Но обещай солгать, когда тебя спросят, был ли я способен хоть на что-то, — добавил он очень тихо, так, что слышала его только Мэйв.
  • На исповеди в храме я буду каяться только в грехах плоти, но никто не уличит меня во лжи, — с улыбкой так же тихо ответила Мэйв.

Она провела князя узкими улицами к борделю, стоявшему на окраине городка. Он походил на уродливый скворечник со множеством этажей, корявых балконов, шатких лестниц. Словно знамёна на бельевых верёвках реяли на ветру панталоны и расшитые кружевом сорочки, а из открытых окон доносились разговоры, смех, музыка и стоны.

  • По лестнице на самый верх, там комната под крышей с птичкой на двери, — шепнула Мэйв. — Мне надо предупредить хозяйку.

Княже один поднялся по хлипкой лесенке, держащейся у стены дома на честном слове, и отворил дверь в мансарду. Комната была обита зелёным шёлком, большую её часть занимала огромная кровать, половину противоположной стены — камин, уже разожжённый. Здесь было очень тепло и пахло чем-то сладким. Княже побывал во многих борделях и будуарах, но впервые комната шлюхи напоминала именно девичью комнату, а не потрахушечную гостиную. С гравюрами сношающихся фавнов. На стенах висели акварельные картинки, изображающие пейзажи, в камине над огнём на крюке посвистывал чайник.

  • Добро пожаловать, — Мэйв появилась неожиданно и обхватила князя руками поперёк туловища со спины. Она просто его обнимала. Это тоже показалось ему странным.

Решив предоставить девушке полную свободу, князь сел на кровать и принялся избавляться от одежды, а Мэйв заперла дверь. Потом она забралась на кровать к князю и спросила, доверяет ли он ей.

  • Странный вопрос, я шёл с тобой без охраны в эту дыру, — усмехнулся княже.

Мэйв достала из маленького комода несколько широких лент.

  • Привязать тебя? — усмехнулся княже.
  • Нет, я привяжу тебя, — ответила Мэйв.

Князь воззрился на свою новую знакомую с нескрываемым удивлением. Он даже не мог на неё разозлиться. Она просила того, что никогда никому в голову не приходило, даже законной жене.

  • Зачем тебе это? — серьезно спросил он. Мэйв сидела теперь у его ног и смотрела сверху вниз, как положено шлюхе, но мяла в руках ленты, а во взгляде у неё была настоящая решительность.
  • Ты сказал, что утомлён, княже. Значит всё сделаю я. Тебе не придётся даже пальцем шевельнуть, — красавица хитро улыбнулась, словно намекая, что узлы будут крепкими.

Князь Бернард сам себе не мог объяснить, почему согласился. Может как раз потому, что никто никогда ему этого не предлагал. Беспомощность, при чём добровольная — совершенно новое впечатление для владыки, привыкшего огнём и мечом склонять перед собой всякого. А теперь он раскинулся на подушках, позволяя девице привязать его руки к витой спинке кровати. От камзола и рубашки он уже успел избавиться и даже в жарко натопленной комнате на тёплых простынях ощутил озноб.

  • Не бойся, — шептуна Мейв. Она растянулась на груди Бернарда, согревая его своим телом. — Тебе не будет ни больно, ни страшно.
  • Знаешь, — задумчиво протянул мужчина, глядя в потолок, — даже если ты сейчас вынешь кинжал и убьёшь меня: Не думаю, что буду сопротивляться.

Он посмотрел на девушку, сидящую у него на груди и вдруг увидел в её лице испуг. На мгновение подумал, что раскрыл её план и ощутил странное злое веселье и неожиданный покой. Но Мэйв крепко его поцеловала, глубоко проникая языком в рот, лаская дёсны и до боли терзая обветренные губы. Из головы улетучились все мысли.

Эти ленты всего лишь шёлк, не кандалы, — сказала девушка, разрывая поцелуй. — Ты можешь вырваться, если по настоящему захочешь. А мнение о тебе твоих вельмож должно держать ещё меньше. Тебя утомляют не битвы, а сражения с чужим мнением после, верно? Ты не хотел пить в таверне и брать шлюху, потому, что должен был напиться и втрахать её в постель, но не хочешь. Не так.

Откуда ты: — Бернард поражённо смотрел на зеленоглазую ведьму и не мог понять, каким чудом она сейчас говорит вслух то, что он боялся думать.

Я знаю тебя, — ласково ответила Мэйв. — Я наблюдала, слушала. Я ждала этой встречи много лет. Надеюсь, не слишком поздно, чтобы спасти твоё сердце.