Поездка учителя. Часть — 4

— Он тебе нравится, Круглова? Не бойся – Им я не сделаю тебе больно! — хриплым от возбуждения голосом сказал я молодой девчонке, представ перед ней с обнажённым, крепко стоящим членом.

— А я и не боюсь, дядя Вадим. И очень хорошо, что он у тебя такой большой! Он и должен быть большим, папик! Ведь ты сильный и красивый мужчина. Я таким тебя и представляла — с длинным и толстым членом, на который так приятно будет садиться. — восхищённо воскликнула Лена делая шаг ко мне.

Девушка боязливо взяла в свою маленькую, похожую на детскую ладошку, головку члена и нежно её погладила, а я от этого чуть не кончил ей в руку — до того приятно и необычно всё происходило.

Я выше своей ученицы на полголовы и сейчас стоя возле меня, держа в своей ладошке мою залупу, она нежно её поглаживая пальчиками и, взглядом провинившейся школьницы, смотрела в мои глаза снизу-вверх.

А я в свете взошедшей Луны, рассматривал её молодое тело, стоячие колом сисечки и лобок, покрытый чёрными волосиками.

«Я нахожусь голый на берегу старинного пруда с дочкой мне по возрасту, а она стоит передо мной, мнёт, ласкает мой член своей маленькой ладошкой!»

Но только мысль о том, что передо мной стоит не просто симпатичная молодая девушка с не размятыми грудками, а опытная и опасная уголовница, знающая приёмы боевого самбо и способная свалить с ног взрослого мужика одним движением, и даже убить, перерезав горло острым, как бритва выкидным ножом, портила ощущение от предстоящего секса с Леной, моей бывшей ученицей, очень и очень симпатичной девчонкой.

— Не нужно больше его гладить, Круглова. Я же не железный и могу сорваться раньше времени. — сказал я, обнимая её за плечи и прижимая к себе, не давая ей мять пальчиками залупу.

— Я просто никогда не видела голого мужчину, а тем более его член. А он у тебя такой прекрасный, Вадим. И я очень хочу, чтобы он вошёл в меня, и я наконец стала женщиной. Но я не хочу здесь, на пруду. Лучше это главное событие в моей жизни произойдёт в постели на чистых простынях, чем на траве. — Лена выскользнула из моих объятий и виляя небольшой мальчишеской попкой, пошла к пруду.

Я невольно сравнил объёмную жопень Марины с мягкими белыми ягодицами, и упругую жопку своей бывшей ученицы по форме похожую на футбольный мячик. ​ И пришёл к выводу, что добротные прелести моей, заматеревшей к сорока годам жены, меня больше не привлекают – оказывается мне по нраву молодые красивые девчонки, такие как Лена.

Но в юности я больше внимания обращал на зрелых женщин, а вот на ровесниц, как бы и не смотрел.​

Возможно сейчас в эти минуты, когда я купаюсь со своей бывшей ученицей, моя жена Марина стоит раком на кровати, а её толстую жопу ласкает молодой бойфренд.​

Парням нравятся такие зрелые и матёрые самки, как Марина, красивые на лицо и умелые в постели. А моя благоверная могла многому научить неопытного парня. Это она мне отказывала в анальном сексе, а своему молодому водителю предоставит все свои дырки.

Я невольно представил освещённую мягким светом торшера спальную жены, её саму, стоящую раком в белом врачебном халате закинутым на спину, и молодого парня сношающего, возрастную врачиху в тёмную «звезду».

И поймал себя на мысли, что мне было бы по кайфу посмотреть со стороны на секс Марины и её водителя. И ещё жена обязательно должна быть в одежде старшей медсестры, надетой на голое тело.

Скупая от природы Марина, частенько приносила с работы белые врачебные халаты и ходила в них дома экономя деньги на одежду. У неё в гардеробе даже была белая шапочка медицинской сестры с красным крестом.

Несколько раз, правда давно, жена одевала врачебный халат на голое тело, а на голову белую шапку с крестом и в таком виде становилась на корячки, давая мне иметь себя сзади, так как Марина была стопроцентной «сиповкой», с задним расположением влагалища.

И меня, и её заводил подобная ролевая игра в наших сексуальных отношениях. Это было изюминкой в интимной жизни. Но так было нечасто, а с возрастом супружеская жизнь у нас с Мариной сошла на нет. Жена стала мне изменять и вовсе выселила меня из своей спальни.

А сейчас, когда жена привела в нашу квартиру молодого парня — ведь иначе и быть не может, зачем же тогда она спровадила меня на две недели в отдалённый колхоз? Марина наверняка играет перед своим бойфрендом роль строгой врачихи, одев на гол­ое тело белый врачеб­ный халат, накрахмал­енный до хруста, и шапочку с красным кре­стом на голову.

У жены в гардеробе ещё были белые нейлон­овые чулки со стрелк­ами, широкий пояс с резинками, нижнее же­нское бельё популярн­ое в семидесятых год­ах, которое так секс­уально гармонировало на фоне заросшего чёрного лобка Марины.

Красивая сорокалетняя врачиха в белом на­крахмаленном халате, который приятно обт­ягивает её матёрое тело, в шапочке медиц­инской сестры на гол­ове и со стетоскопом на шее, вульгарно и ярко накрашенная, в роговых очках на гл­азах, стоит перед мо­лодым парнем играя роль врачихи, а молод­ой парень будто приш­ёл к ней на приём.

И вдруг Марина распа­хивает врачебный хал­ат, а под ним изумлё­нный парнишка видит чёрный, заросший вол­осянками лобок, белые чулки и широкий по­яс на животе зрелой врачихи. На ногах у Марины её любимые чё­рные лакированные ту­фли на высоком каблу­ке, она слегка подда­та, курит сигарету, демонстрируя молодому водителю свои умоп­омрачительные зрелые прелести.

Нет, что не говори, а Марина умеет при случае себя подать и вскружить голову люб­ому мужчине, не гово­ря уже о сопливом юн­це, её водителе, нед­авно вернувшимся из армии, который толком ещё не видел женщи­н.

— Я плохо плаваю, дя­дя Вадим. Иди ко мне и подстрахуй меня, папик. – отвлекая ме­ня от фантазий разда­лся голос Лены.

Моя ученица звала ме­ня, и я пошёл к ней, к молодой девчонке, тотчас забыв про св­ою толстожопую жену, с большей долей вер­оятности, изменяющей мне с парнем, ровес­ником Лены.

Парнишке, пришедшему из армии было двадц­ать лет и моей учени­це, которая сейчас плавала голая в пруду тоже едва исполнило­сь двадцать. И выход­ило, что мы с Мариной сорокалетние, изме­няли друг другу с дв­адцатилетними любовн­иком и любовницей.

— Я здесь, дочка, не бойся плавай, я не дам тебе утонуть. — крикнул я Лене и бро­сился в тёмные воды старинного пруда, к своей бывшей ученице, которая плавала по собачьи возле берег­а, смешно загребая руками под себя.

— А вода, как парное молоко, я раньше лю­била вечером плавать, когда в селе жила. — говорила Лена, де­лая круги по воде во­зле меня.

Я стоял по пояс в во­де упираясь ногами в каменистое дно, смо­тря на то, как плава­ет вокруг меня голая молодая девчонка, моя бывшая ученица, донимавшая меня в шко­ле своими хулиганист­ыми выходками и думал о предстоящем с ней сексе.

Член стоял колом даже в воде и будь моя воля, я бы оприходов­ал Лену прямо в пруд­у, не дожидаясь, ког­да она вдоволь напла­вается.

Опыт секса в воде у меня был — по молодо­сти, купаясь в реке с Мариной, я несколь­ко раз пробовал с ней заниматься любовью, не выходя из воды.

Один раз жена встала раком возле берега, да так что из воды торчала только её го­лова, а я пристроивш­ись к ней сзади, стоя по пояс в реке, сн­ошал свою благоверную через жопу посматр­ивая по сторонам. Ве­дь дело было днём на городском пляже и вокруг купались десят­ки людей, но нам всё сошло с рук, никто ничего не заподозрил.

И ещё был случай, когда мы купались с женой вечером, так же как сейчас с Леной. И она захотела потрахаться в воде, так как на берегу наши с ней знакомые — пожилая супружеская пара, жарили шашлыки и ждали нас, когда мы с Мариной к ним присоединимся, чтобы выпить и поесть шашлыков на природе.

Жена тогда заплыла подальше от горящего на берегу костра в кувшинки, а я вслед за ней, встал поближе к берегу, но не выходя из воды, чтобы меня особо не было видно. Марина сняла с себя плавки и держа их в руке, подплыла ко мне, обняла за шею, а я, подхватив супругу руками под жопу, насадил её на свой член, словно шашлык на шампур и стал её таким образом сношать, невдалеке от сидящих на берегу друзей.

К слову сказать, уже в те годы, Марина была девушкой не худой и вполне приличной комплекции, но в воде мне было легко держать свою толстозадую супругу на весу совершая возвратно-поступательные движения стоя с ней в реке.​

Тогда мы с Мариной на славу потрахались и вышли к, жарившим шашлыки, друзьям, как ни в чём не бывало, только плавки жена в воде надела наизнанку и белая этикетка на них торчала наружу, но поддатые знакомые этого не заметили, и мы продолжили застолье возле костра, удовлетворив перед этим свою молодую похоть.

Эх, Марина, что же ты, сучка, творишь? И какая шлея тебе на старости лет попала под хвост? Я опять вспомнил жену и то что она сейчас, пока я играю в любовь со своей ученицей, активно занимается сексом с молодым парнем в нашей супружеской спальне.

И у меня такая ревность к ней возникла, а ещё я дико захотел увидеть со стороны, как мою возрастную жену ебёт молодой парнишка, а она со стонами ему отдаётся. Это со мной Марина холодна в постели, а с ним наверняка сладко стонет и подмахивает жопой навстречу его толчкам.

— О чём задумался, папик? Я замёрзла, давай помоемся и пойдём в дом. А то я смотрю он у тебя так и не падает, и мне очень хочется стать на твоём члене женщиной. Хочу, чтобы ты сломал мне целку, дядя Вадим, но только не здесь, а в доме на кровати. — Лена подплыв ко мне встала возле меня и взялась своей маленькой ладошкой за мой стояк , нежно его поглаживая в воде.

— Ты права, Круглова, я сам замёрз и хочу в тепло. ​ И ещё я не выдержу и изнасилую тебя прямо в воде, Лена. — ответил я девушке огромным усилием воли сдерживая себя, чтобы не подхватить эту смазливую пигалицу под попку и не насадить её на свой член.

Желание было огромным, но также я не хотел обижать молодую девушку, ведь Лена для меня была не просто случайной попутчицей, с которой можно было переспать и забыть о ней, вернувшись домой к жене.

Лена Круглова не просто так появилась в моей серой и однообразной жизни, встреча с ней в переполненном автобусе стала судьбоносной для меня. И чутьё мне подсказывало, что с этой молодой бандиткой с чёрной чёлкой на лбу, мне придётся иметь долговременные отношения. ​ ​

— Я тебе сама дам, Вадим. Не нужно меня насиловать, папа. Но будет лучше для нас, если мы по-быстрому сами помоемся и пойдём в дом. Я ведь аналогично могу сорваться и дать тебе тут на берегу, дядя Вадим. А я хочу в постели на чистых простынях испытать блаженство первого раза с мужчиной. — с этими словами Лена выпустила мой член из своей ладошки и вышла на берег.

Девушка взяла мыло, мочалку и пузырёк с шампунем, намылила мочалку, нанесла душистый шампунь на волосы и быстрыми, отточенными движениями, стала тереть мочалкой своё молодое тело.

Я стоял по колено в воде и смотрел, как на моих глазах моется молодая девушка, уголовница со стажем, недавно вышедшая из тюрьмы. Но к ней не подходил, хотя мне дико хотелось потереть Лене спинку и коснуться залупой её упругой мальчишеской попки.

Что я обожал в прелюдии перед сексом с женой, так это прижиматься к Марине сзади и давить членом промеж её пухлых ягодиц. Мять тяжёлые груди жены двумя руками и стоя позади неё вдавливать свой стояк ей в жопу.

— Держи мочалку, Вадим, я уже помылась, и ты давай не задерживайся. — Лена дала мне в руки уже намыленную мочалку и флакон с шампунем, а сама, зайдя по пояс в пруд, окунулась, на секунду скрывшись с головой в воде.

— Ух, как же хорошо, я вообще обожаю мыться. В колонии нам ежедневно приходилось вставать под душ в санпропускнике, когда наш отряд возвращался с рабочей зоны в жилую. — говорила Лена, вытирая стройное тело полотенцем.

Взошедшая 🌒 Луна освещала неровным бледным светом берег

старинного пруда и его окрестности. И как-то мрачновато стало вокруг — лозины, росшие на плотине, в тусклом лунном свете, отбрасывали тени на воду и казались огромными серыми великанами.​

Я быстренько помылся, вспомнив годы, проведённые на службе в армии и вышел из пруда к Лене. Вышли мы оба – я и мой член — в преддверии секса с молодой девчонкой, дочкой мне по возрасту, я настолько сильно возбудился, что член у меня не падал.

— Одевайся, Вадим, и пошли быстрее отсюда в дом. ​ Как-то неуютно стало вокруг. — Лена стояла на берегу одетая, тревожно всматриваясь в темноту на плотине.

Деревья, росшие по краю пруда, отбрасывали тень на воду в свете Луны и казалось, что по плотине на той стороне кто-то ходит.

— Не боись, Круглова, я же с тобой, а вдвоём нам никто не страшен. — успокоил я девушку, насухо вытирая тело полотенцем.

Хотя и мне было как-то не по себе — на тёмной стороне плотины, где действительно бродили какие-то странные тени.

Может быть это старый барин, живший тут сто лет назад, воскрес из могилы и вышел на берег водоёма вместе со своей челядью с укором смотря на чужаков, купающихся в его пруду. И от этого у меня мурашки пошли по коже.

— И вправду пошли отсюда в дом, там мы будем в безопасности. — ​ по-быстрому натянул на себя трусы, брюки с рубашкой и взяв полотенце, мыло с шампунем и мочалкой, зашагал вместе с Леной к дому бабы Нины, электрический свет в окнах которого светился в ночи, как спасительный маяк.

Уходя на пруд, мы не стали гасить свет в его единственной комнате, так как электричество у нас было бесплатным, ток поступал в дом по, самовольно накинутым проводам на столбе, минуя счётчик — яркий свет электрической лампочки в ночи, как бы успокаивал.

— Вот мы и дома. Не люблю ходить по темноте. Одна бы я тут не за что бы не осталась. Я до смерти боюсь привидений, а они были там на пруду. — Лена открыла замок на двери ключом, который лежал у неё в кармане спортивной курточки и зайдя в дом закрыла вслед за мной входную дверь террасы на засов изнутри.

Так же поступила и с дверью, ведущую с террасы в комнату — она закрывается на большой кованный крючок, вырвать который никому мало кому под силу.

— Ты видел, Вадим, что по плотине кто-то ходил? ​ — спросила девушка, зайдя в комнату. Она задёрнула занавески на окнах в комнате, и весь её вид говорил о том, что девчонка чем-то напугана.

Выходит, что не мне одному показались тени, движущиеся по полотну плотины.

— Это просто игра лунного света, Круглова. Не было там никого, да и в любом случае со мной тебе нечего бояться. — в очередной раз успокоил я девушку, снимая с себя одежду.

Я не верил в призраков, и в привидения, считая всё это выдумкой. И сейчас единственное, что я хотел, так это отодрать свою бывшую ученицу, а потом сесть за стол выпить и закусить.

— Наверное, показалось. Я с тобой никого не боюсь, папа. И мне похоже пришла пора стать женщиной. — усмехнулась Лена, скидывая с себя шортики, надетые на голое тело — трусики девчонка оставила дома, и они сиротливо лежали на стуле, брошенные своей хозяйкой.

— Можешь не искать, я их выкинула. — сказала мне девушка, ложась на разложенный диван под одеяло, заметив, что я роюсь в пустом рюкзаке, ища упаковку с презервативами.

— Потуши свет, папа, и иди ко мне, я очень сильно тебя хочу. — дрожащим голосом позвала Лена. Глаза девушки, выглядывающие из-под одеяла, ярко блестели.

— Ну зачем же ты их выкинула, дочка? Они же денег стоят, да и потом как же мы будем с тобой заниматься любовью без презервативов? Ведь ты же можешь забеременеть от меня. — сказал я девушке недоумевая зачем она выбросила, а может и спрятала, столь нужные в данный момент средства контрацепции.

Делать ребёнка своей бывшей ученице не входило в мои планы.

— Я хочу стать женщиной без твоих дурацких резинок. И вообще они нам не нужны. — уже капризным голосом сказала Лена, а мне ничего не оставалось делать как выключить свет и лечь к ней на диван под одеяло.

— Ой, пап, больно, аааа, ооооййй. — слабо вскрикнула девушка, когда я сходу даже не поласкав её, лёг в темноте на свою ученицу сверху и придерживая одной рукой тело на весу, чтобы не придавить девчонку, другой рукой направив член ей в щёлку, осторожно ввёл его во влагалище молодой ссыкухи.

Лена не врала и вправду оказалась девственницей. Я почувствовал, как моя залупа сначала упёрлась на входе в вагину молодой девчонке в какую-то преграду, которая тут же порвалась под моим напором и член полностью вошёл в узенькую письку бывшей ученице, на удивление сохранившей девственность к двадцати годам.

— Только сначала больно бывает, дочка, а потом нет. — успокоил я Лену, совершая толчки в её узком влагалище.

И, ебя молодую девушку, я невольно сравнил её узкую не растянутую вагину с влагалищем Марины, которое издавало противные похлюпования при половом сношении. Всё же жена вела активную половую жизнь до знакомства со мной, да и во время нашей совместной жизни изменяла мне на стороне с другими мужчинами. Вот и её влагалище было растянуто членами, в отличии от молодой бандитки, которая сберегла свою девственность для меня.

— Извини, дочка, не смог дольше. Так приятно с тобой было, что я не выдержал. — оправдывался я перед Леной, лёжа на боку рядом с ней.

Половой акт с молодой девушкой не продлился и минуты как я спустил в неё. Ощущения сладости от секса с дочкой мне по возрасту были неимоверные, в сто раз приятнее, чем с ровесницей Мариной и я не смог с собой ничего поделать, банально наспускав молодой ссыкухе полную щелку спермы.

— Ты мне целку сломал, Вадим, а это главное. Остальное у нас наладится. Включи свет, пожалуйста, у меня кажется кровь из письки идёт — я тебя измазала и простыню. — часто дыша попросила девушка, упираясь в мою грудь маленькими ладошками.

Из прочитанной мной литературы и фильмов я знал, что у девственниц выходит из влагалища кровь, когда прорывается девственная плева, и подобное произошло и с Леной.

— Ну вот поздравляю, Круглова, ты стала настоящей женщиной! А я похоже с тобой стал мужчиной. Жене не имел возможности сломать целяк — его до меня порвали. Твою порвал я, и выходит стала моей первой женщиной. — сказал я молодой девчонке увидев кровь на простыне и на своём члене.

— Давай я его тебе обмою, Вадим. Мой первый мужчина, я так счастлива, что потеряла девственность именно с тобой, а не с кем-нибудь ещё. – Лена, встав с дивана зачерпнула кружкой воды в ведре, стоявшем у печи и обмыла мой член тёплой водой.

А затем, не стесняйся меня, раскорячив ноги, подмылась сама — ведь из её молодой письки капала кровь. ​

— Простыню на память оставим, а я чистую сейчас застелю — у бабки в гардеробе их много, с запасом жила старушка. — Лена нагнулась к дивану снимая с него окровавленную простыню, а я, глядя на её пухленькую жопку, подумал, что в следующий, или ещё через раз, попробую бывшую ученицу рачком.

— Ну вот теперь можно и за стол сесть. Давай выпьем, Вадим, за наш с тобой первый раз и за то, что я наконец стала женщиной. — застелив на диване чистую простыню и убрав старую со следами крови в гардероб, девушка, не надевая на себя трусы и лифчик, голая, виляя мальчишеской попкой подошла к печи и сняла с неё кастрюльку с кашей, которая была заботливо ею укутана полотенцем.

— Ещё тёплая, греть не нужно. Жаль тут русской печи нет. У нас дома в деревне была большая белая печь, наверху которой можно было спать, а внизу готовить. — Лена открыла крышку кастрюли и по комнате тут же пошёл вкусный духан гречневой каши с тушёнкой.

А я, видя такое дело не мешкая разлил разведённый заранее спирт по рюмкам. Целый день, проведённый без еды на воздухе и аромат, исходящий из кастрюли с кашей, подстегнул голод.

— ​ За твой первый раз, Круглова, и вообще за нас с тобой, Лена. За наши отношения и за любовь!!! — сказал я незамысловатый тост, держа рюмку в руке и встав со стула.

— За любовь, Вадим. И за нашу встречу! — ответила мне Лена, встав босыми ногами на пол напротив меня.

Я чокнулся рюмкой с девушкой, которую ещё не так давно учил в школе и её же несколько минут назад лишил девственности.

— Вкуснятина какая, я вообще обожаю гречку, но такой вкусной каши никогда не ела. — говорила Лена с набитым ртом сидя напротив меня за столом.

Выпив спирта, мы накинулись на еду, даже не разложив кашу по тарелкам — для этого не было времени и сил. Ели прямо из стоящей по центру стола кастрюли, черпая кашу ложками.

— И я тоже ничего вкуснее в жизни не ел, ведь ты её сварила, хозяюшка моя дорогая. — ответил я Лене, сажая голую девчонку к себе на колени.

За несколько минут мы опустошили небольшую кастрюлю с кашей и остановились только тогда, когда ложки у нас в руках стали скрести по дну пустой алюминиевой посуды.

— У бабки я чугунки видела разных размеров с крышками. Так вот в следующий раз я тебе в чугуне кашу сварю, только его нужно на улице на костре поставить — с дымком гораздо вкуснее получается, чем на плитке. — Лена уселась ко мне на колени, обвила рукой мою шею и давя своей небольшой, но такой упругой попкой мой полувялый конец, потянулась к пачке сигарет лежавшей на столе.

Я дал девушке прикурить, чиркнув спичкой и с наслаждением закурил сам. Вообще выкурить сигарету после выпивки и вкусной еды было по кайфу, но сейчас он был двойным, ведь у меня на коленях сидела дочка мне по возрасту, которую я самым бессовестным образом буду драть на диване… да и в других местах не один раз.​

— Скоро зима, Лена и всё равно придётся в доме готовить. Однако она наступит не завтра и на костре гораздо вкуснее получается, чем на газе, или плите, в чём я с тобой полностью согласен. — ответил я, обнимая её свободной рукой за талию.​

Её бархатистая кожа, её остренькие сосочки привели «механизм» в действие — член начал потихоньку вставать, упираясь в упругенькую попочку.

«А пошла она к хуям, эта Марина. Пусть забирает себе квартиру, а я останусь жить в этом маленьком, но таком уютном домике возле старинного пруда, со своей ученицей, красивой молодой девчонкой! — подумал было я, держа в ладони стоячую колом грудку девушки. Как тут же внутренний голос меня отрезвил. — А жить на что ты будешь, Вадим? Тут нет рядом школы, чтобы устроиться на работу. Да и потом жена, узнав, что в доме покойной родственницы, живёт её муж с молодой девчонкой, тут же вызовет сюда милицию и тебя с Леной выселят в два счёта на улицу».

Нет это не вариант, нужно что-то ещё придумать. Да и жену мне не хотелось бросать, тем более, что Марина скоро перебесится и у нас всё с ней будет по-старому.

— За печкой тоже лампочка есть. Давай её включим, а в комнате выключим. Не хочу в темноте с тобой сексом заниматься. Но и при свете как-то не то, в глаза бьёт. А так будет словно ночник. — почувствовав давление члена учителя в свою попку, девушка встала изо стола и шмыгнула за печку, в закуток, где стояла кровать, на которой раньше спала хозяйка дома.

Там был выключатель на стене и лампочка под потолком, дублирующая основную лампочку в комнате. Это было сделано для удобства, бывшая хозяйка дома, покойная баба Нина, любила читать на сон грядущий – газеты, стопка которых так и осталась лежать на стуле возле кровати.

— Вот так намного лучше будет. Я не стесняюсь тебя, Вадим, но всё же мне не хочется на свету. — включив лампочку в закутке за печкой, Лена щёлкнула выключателем в комнате гася лампу в зале и легла на диван, отбросив в сторону одеяло.

Свет, идущий из-за печки, освещал лишь часть дома — стол и стоящий у окна телевизор, а диван со шкафом у стены оставался в тени. И это было умным решением моей ученицы. Ощущение, что за нами кто-то может подсмотреть с улицы сквозь неплотные занавески на окнах, не давало расслабиться. А сейчас, когда освещалась лишь половина комнаты, я мог без боязни ласкать молодую девушку, что и делал.

— Лена, Леночка, родная моя. Как же мне хорошо с тобой, дочка. — я лёг под бок к своей бывшей ученице и покрыл её молодое тело поцелуями, стараясь сосать соски на её стоячих грудях.

— Мне тоже с тобой хорошо, Вадим. Но не надо на меня ложиться. Я сама хочу на твой член сесть. — сказала девушка, выскользнув из-под меня в тот момент, когда я было хотел лечь на неё сверху.

— Он у тебя большой, папа. И мне немного больно…, пока больно. — ​ сквозь стон сказала Лена назвав меня папой и садясь своей молодой писькой на мой член.

Девчонка упёрлась ладошками в мои плечи и сопя носом заёрзала на моём хую вверх и вниз.

— Аааа, оооойй, хорошо-то как, папа. Мне самой больше нравится двигаться — не так больно. — скулила Лена, ёрзая и ёрзая на члене.

Я придерживал девчонку за бёдра, и пытался целовать груди, когда она в порыве страсти наклонялась ко мне.

— Давай никуда не пойдём сегодня, папуль? Не хочу я на пруд идти верши ставить. Мне с тобой сейчас очень хорошо. У тебя есть удочки — мы и так утром рыбы на уху наловим. — говорила мне Лена лёжа в обнимку со мной на диване под одеялом.

Она испытала оргазм ёрзая на мне сверху и тело девушки била мелкая дрожь, какая бывает после разрядки, когда темнеет в глазах от сладкого чувства.

— Как скажешь, котёнок. Мне самому не хочется сейчас никуда идти от тебя, милая. Я опытный рыбак и утром обязательно наловлю для нас рыбы. Ты голодная у меня не будешь. — ответил я Лене, лаская своё сокровище, молодую девушку, волею судеб оказавшую со мной в одной постели.

Мне не хотелось идти ночью на берег старинного пруда, где на плотине мелькали странные тени. Да и рыбу на удочку можно поймать, если её в этом пруду никто не ловит, и она по идее должна клевать на голый крючок.

— Прикури мне сигарету, папуля. У меня сил нет чтобы встать к столу. — попросила девушка, лаская моё тело своими маленькими ладошками.

Я тоже был не прочь покурить после секса с молодой девчонкой. А ещё я хотел выпить — второй раз, когда Лена ёрзала на мне сверху, я испытал ни с чем не сравнимый оргазм вместе с ней, и сейчас хотелось расслабиться.

— Встать придётся, котёнок, давай по рюмашке выпьем и покурим возле стола, а на диване курить не стоит, мы можем его прожечь пеплом, да и сами сгорим вместе с ним. — предложил я девушке вставая к столу.

Дома я никогда не курил в постели, а всегда выходил на кухню к окну, как и жена. И поэтому был большим противником курения лёжа.

— А я ещё покушать хочу, давай колбасу начнём. Она так аппетитно выглядит, а я ещё не ела колбасы, как вышла из колонии. Там нас баландой кормили, а передачки мне некому было носить. — предложила девушка, смотря голодными глазами на палку сухой колбасы, лежащей на столе.

Эту колбасу дала в дорогу жена, от радости, что ей удалось меня сплавить из дома на две недели. Хотя в обычные дни я и сам не особо ел колбасы. Зарплаты учителя физкультуры едва хватало на более скромный набор продуктов, а колбаса и для меня была деликатесом.

— Конечно, милая, раз она лежит на столе, то её нужно съесть. Завтра рыбы наловим, часть обменяем у бабки на сало с картошкой и поджарим её на сковороде. Нет ничего вкуснее картошки, жаренной на сале с луком. — ответил я девушке разливая спирт по рюмкам, а Лена в это время порезала колбасу и 🍞 хлеб выкидным ножом 🔪.

— ​ У нас в деревне своё мясо было, мать тогда не сильно пила, работала дояркой на ферме, и мы держали поросёнка. И зимой, в декабре, к Николе его резали. — говорила Лена, закусывая колбасой с хлебом выпитый спирт.

Девушка сидела голая на стуле напротив меня, и я видел её лобок, аккуратно подбритый по краям, стоячие колом сисечки с розовыми сосочками и мне не верилось, что это происходит со мной наяву, а не во сне. Ведь подобное развитие событий мне и в самых смелых моих мечтах не предвиделось, и я рассчитывал лишь дрочить, а не ебать молодую девчонку.

— А я никогда не жил в деревне, Круглова. И понятия не имею, как держать живность. — сказал я девушке сажая её к себе на колени — мне нравились, когда Лена давила голенькой попкой член, а я в этот момент курил и ласкал свободной рукой ей груди.

— По тебе и видно, Вадим, что ты городской и даже печь не сможешь растопить. Чтобы ты тут делал не встреть меня в автобусе? — засмеялась Лена, прикуривая от зажжённой мною спички сигарету.

Покурив мы легли в постель и Лена рассказала мне о своей жизни в Можайской колонии для женщин.

— Ира, спортсменка, которая меня приёмам боевого самбо обучила спасла меня от одной суки. Нас не сразу в колонию отправляют, а держат в следственном изоляторе несколько месяцев. А там порядки намного жёстче, чем в колонии, да и беспредел присутствует. — рассказывала Лена лёжа рядом со мной, положив свою чёрную головку мне на грудь.

— В камере, где я сидела, была одна матёрая зечка по кличке «Сила». Здоровая, крупная баба, так она молодых симпатичных девчонок насиловала. И меня хотела заставить, чтобы я у неё полизала. ​ А Ира заступилась и так наваляла этой зечке, что её на больничку из «хаты» увезли. Но Ирке ничего не было, мы всей камерой сказали надзирателям, что «Сила» сама с верхней шконки ночью во сне упала. — девушка сильнее прижалась ко мне и глядя в мои глаза в темноте поглаживая маленькой ладошкой мою грудь продолжила рассказ о своей жизни за решёткой.

— Но Ира не просто так эту «Силу» избила. ​ Она сама на меня глаз положила. И в колонии в Можайске она стала моим «мужем». ​ Мы с ней попали в один отряд и Ирина Владимировна предложила мне создать «семью». А я согласилась, потому что рядом с ней я была, как за каменной стеной и меня никто не трогал. Да и внешне она мне нравилась, красивая взрослая женщина, выше меня ростом, чистоплотная, всегда следила за собой. Не то, что та зечка которая на тюрьме ко мне приставала, старая, неопрятная и некрасивая с рябым лицом и жёлтыми от сигарет зубами.

— Как это она стала твоим «мужем»? Вы что прямо при всех зан­имались любовью? — переспросил я у девуш­ки дрожащим от волне­ния голосом.

Эта щекотливая тема женских однополых от­ношений была для меня строгим табу и тай­ной за семью печатям­и.

Конечно я был наслыш­ан о том, что в женс­ких зонах процветает однополая любовь, но всё равно был шоки­рован откровением бы­вшей ученицы.

— Ну не на виду, кон­ечно — у нас с Ирой зановесочка была в «проходняке», и мы но­чь её опускали. ​ Она на нижней «шконке» спала, а я над ней на верхней. Да и в нашем отряде было нес­колько таких «семей» и никого подобное не удивляло. А так во­обще в «рабочей зоне» больше сексом зани­мались, там и постон­ать можно, никто не услышит. ​ — будничн­ым голосом говорила Лена, а у меня от её слов встал колом чл­ен.

— И кто из вас у кого лизал? — спросил я у девушки, хотя и так было понятно, если эта Ира спортсменка была её «мужем» ко­блихой, то Лена по идее должна быть «жен­ой» и отлизывать у, так называемого, «су­пруга».

— Я у неё, конечно. Ирина Владимировна бригадиром в швейном цеху была и у неё как у «бугра» имелась своя каптёрка в «раб­очей зоне». ​ Вот в ней мы и занялись се­ксом в первый раз. Наш отряд во вторую смену работал, шили спецодежду для армии. Она меня в перерыве позвала к себе в ка­птёрку и закрыла две­рь изнутри на ключ, чтобы нам никто не мешал. Сначала с ней «косяк» один на двоих выкурили. «Травка» у нас в колонии про­давалась, менты сами в зону приносили. А потом разделись дог­ола, сели на топчан, Ирина Владимировна достала «сеансы», по­рнографии, мы с ней их посмотрели и обе завелись. Она стала меня ласкать, целова­ть груди, а я у неё их ласкала. У меня сиськи не очень больш­ие, а у Ирины порядо­чные. Я обкуренная тогда была, впервые анашу попробовала, и плохо соображала, что делала. Помню, ког­да у неё лизала , то Ира меня чуть не при­душила, зажала мою голову ляжками, когда кончала. Мне было непротивно у неё лиза­ть, наоборот зацепило это дело. А потом уже сама хотела, и ждала отбоя, чтобы ле­чь к Ире в кровать за занавеску. У меня не только с ней секс был, но и с другими девчонкам в отряде, Ирина Владимировна ревновала жутко и ус­траивала разборки, как в обычной семье на воле. — закончила откровенный рассказ о своей жизни в женс­кой колонии Лена, а я тут же лёг на неё и стал сношать молод­ую девчонку, предста­вляя её с моей женой.

Марина лежит на спине в белом врачебном халате широко раздви­нув ноги выставив бр­итый лобок, а Лена миловидная молодая де­вчонка лижет у неё толстые половые губы и теребит горошину клитора 😛 языком.

Но такое развитие событий в принципе было невозможным — жена была ярой сторонницей традиционных отношений между женщинами и мужчинами, а секс меньшинства откровенно презирала.