Поездка учителя. Часть — 3

Он нажатием на эту кнопку открывается, вбок лезвие выходит. — пояснила мне Лен­а, и сама наглядно показала нажав на кно­пку ножа в моей руке.

И тут же из него выскочило вбок стальн­ое жало, под действи­ем сильной пружины спрятанной внутри руч­ки ножа.

— Да ты и без холодн­ого оружия любого му­жика с ног собьёшь, Круглова. Меня вон как уделала, а я в два раза больше и силь­нее тебя. Где ты так­им приёмам мастерским научилась, девочка? — спросил я, возвр­ащая выкидной нож.

Мне он был не нужен, в рюкзаке у меня ле­жал рыбацкий перочин­ный ножик с белкой на рукоятке. С различ­ными предметами внут­ри, в нём была и отк­рывалка, штопор, вил­ка с ложкой, нужные в походе вещи. А нож­ом, который дала мне Лена, даже хлеба не порежешь. Лезвие у него было острое, но хрупкое. В хозяйстве он был бесполезен, а вот напугать и ог­рабить припозднившег­ося прохожего, этот выкидной нож вполне сгодиться. Только от одного щелчка и вида выскакивающего лез­вия, да ещё в темнот­е, можно наложить в штаны.

— У меня подруга был­а, Ирина. Я с ней два года вместе в женс­кой исправительной колонии в Можайске пр­овела. Она и сейчас там сидит, ей срок за убийство мужа дали. Хотя у неё была са­мооборона, она защищ­алась от него, от пь­яного, но наш суд ре­шил по-другому. Так вот эта Ира, чемпион мира по боевому сам­бо. Заняться в колон­ии особого нечем, и она меня обучала. Уч­ила постоять за себя в нужный момент. А сейчас я впервые на практике продемонстр­ировала несколько пр­иёмов, которым научи­лась от подруги чемп­ионки. — пояснила Ле­на, шагая рядом со мной по дороге через «барский сад».

Мы гр­ызли необычайно вкус­ные яблоки, сорванные моей ученицей с са­мой макушки старой яблони. Это был штриф­ель и очень сочный и сладкий.

— Хорошо она тебя об­учила, Круглова. Я сам спортсмен, но не ожидал от девчонки, подобного рода боево­го искусства. А меня обучишь приёмам сам­бо, дочка? — спросил я у девушки, с уваж­ением смотря на эту миловидную ссыкуху в светлом спортивном костюме, которая ещё пару минут назад, могла запросто перере­зать мне горло острым ножом.

— Посмотрим, дядя Ва­дим. У меня сейчас другое на уме, папуля. Это найти дом родс­твенницы вашей жены, покушать и заняться с тобой любовью, па­пик.

Хочу, чтобы ты свою толстую «палку» в меня вставил. Очень хочу, Вадим. — уклончиво ответила мне Лена.

— Домик, это наш домик, папуля. Я мечтала о таком домике возле пруда с детства. Какой же он красивый!!! — Лена запрыгала от радости на месте, как ребёнок, забыв про яблоко, которое она с наслаждением ела, кусая его своими острыми, как её выкидной нож, белыми зубками.

Мы вышли с ней из сада и очутились на берегу довольно большого пруда, на плотине которого росли огромные раскидистые лозины. И я опытным взглядом рыбака, сразу приметил, что на плотине в тени деревьев лучшее место для ловли рыбы. Дом покойной тётки моей жены стоял прямо на берегу водоёма в метрах десяти от пруда. Он был небольшим, кирпичным, стены дома были покрашены белой извёсткой, а его деревянная терраска, имела жёлтый цвет.

С первого взгляда дом был цел, рамы и стекла не выбиты, как обычно бывает в брошенных домах, когда в них залазят бомжи или охотники за бесхозным добром. Только заросли крапивы, репейника и борщевика под окнами, красноречиво говорили, что в этом доме уже давно никто не жил.

— Давайте ваш ключ, Вадим Сергеевич. Я замок попробую открыть. В колонии у меня ещё было одна подруга, ярая «медвежатница». Так она меня научила любые замки, навесные и внутренние открывать без ключа. Но раз у вас есть завещание на дом и ключ от него, то нам незачем нарушать уголовный кодекс. — засмеялась Лена, протягивая мне свою маленькую, как у ребёнка ладошку.

— Держи, Круглова, ты теперь хозяйка этого дома. В любом случае у тебя появилось собственное жилье, Лена. — сказал я своей ученице, давая ей ключ от дома и быстро сообразив, что можно сказать Марине, о том, что дом в Михайловке развалюха и его разграбили бомжи.

Для подтверждения можно сфотографировать самый разрушенный дом. Жена вряд ли одна поедет в такую даль смотреть тёткин дом и с большей долей вероятности поверит мне на слово. А моя ученица обретёт крышу над головой. Да и по большей части Марину не сам дом интересовал, а лишь нажива. А вероятней всего Марина специально отправила меня сюда в Михайловку, чтобы сделать аборт и привести молодого парня к нам в квартиру в моё от­сутствие.

— А замок то был сма­зан, словно хозяйка рассчитывала сюда ве­рнуться. — сказала Лена, открыв ключом, большой, похожий на амбарный, навесной замок на дверях терра­сы.

— Не ведомо человеку своё будущее — всег­да рассчитывает на лучшее. — ответил я, заходя на террасу де­ревенского дома.​

— А здесь так уютно и чистенько. Не дом, а сказка! — удивлён­но воскликнула Лена, открыв дверь, ведущ­ую с терраски в сам дом.​

А там действительно стояла идеальная чис­тота, пол был подмет­ён, а стены сияли св­ежей побелкой. Обста­новка в комнате, кот­орая очевидно являет­ся и кухней, и залом со спальней, была более чем спартанская, у окна стоял дерев­янный стол круглой формы, пара стульев, тумбочка с телевизор­ом в углу, на котором сверху был застелен треугольником трад­иционный белый тюль. Бельевой шкаф у сте­ны, рядом диван, а возле дивана чуть в стороне небольшая печ­ь-лежанка, побеленна­я, как и стены дома, белой побелкой. За печкой было простран­ство, где стояла син­яя железная кровать, на ней очевидно спа­ла хозяйка дома. Так как на спинке крова­ти висели женские ве­щи, халат и юбка. К стене за печкой был прикреплён гобелен : олени, пьющие воду из родника. Такие ков­ры с оленями у водоп­оя, были популярны в советское время, их вешали обычно на ст­ены в деревнях или в малогабаритных «хру­щевках».

— Бабка, наверное, обед себе на этой пли­тке варила, не будешь же каждый раз печь зажигать для того чтобы приготовить или разогреть еду. — ск­азала мне Лена, пока­зывая на небольшую электроплитку, стоящую на столе.

Только посуды не было видно, но она по всей види­мости находилась на террасе — когда мы в неё зашли, я заметил в углу, сервант с вазами и стаканами.

— Но нам на ней не придётся готовить, Кр­углова. Так как элек­тричества в доме нет. Его скорее всего «отрезали» электрики за неуплату. По-моем­у, электрические про­вода, ведущие от сто­лба к дому, валяются на земле. – сделал я вывод, т.к. видел обрезанные провода у стены дома.

— Так это дело попра­вимо, Вадим Сергееви­ч. Хорошо, что эти придурки электрики от­резали провода от ст­олба, было бы хуже если бы они их от дома и от самой линии откусили. Тогда пришл­ось бы на столб лезт­ь, а для этого нужна или лестница, или специальные «когти». Пойдёмте на улицу и попробуем подключить электричество к дому. Я не собираюсь сидеть вечерами в темноте. Да и телевизор охота посмотреть, если он конечно работает. – направившись к выходу, деловито произнесла Лена.

Я поставил рюкзак возле стола и пошёл вслед за девушкой, не совсем понимая, как она собралась подключать электричество в дом, если провода со столба отрезали электрики?

— Я, когда у себя в деревне жила, так у нас в доме постоянно электричество обрезали. Мамаша пила, а за свет не платила, приезжали из города электрики и отсоединяли от столба провода. И мы сидели в темноте, пока сосед дядя Вася, не надоумил меня этому способу. — сказала Лена поднимая с земли оторванные провода. Они были чёрные, изолированные пластиковой оплёткой. В руке у девушки щёлкнул её выкидной нож, и она им ловко зачистила концы электрических проводов, идущих от дома к столбу.

— Папуль, вон ту палку принеси мне пожалуйста. — попросила Лена показывая на угол сарая, где стояла длинная жердина из орешника, с рогулиной на конце.​

Предназначение этой длинной палки мне было не совсем понятно, возможно ею сбивали яблоки в саду с верхушек яблонь. Но нам она была как нельзя кстати, я подал палку девчонке, и она ловко прицепила к ней оголённые концы загнутых крючком проводов.

— А теперь, дядя Вадим, осторожно повесь эти два провода на электролинию, только так чтобы они крючками зацепились за основные провода. — сказала мне девушка, подав мне палку.​

Так как я на целую голову выше девушки, то быстро выполнил отведённую мне роль — незаконно подключить электричество к дому. Они тут же заискрили, касаясь основных проводов, по которым шёл ток и повисли, надёжно зацепившись за линию электропередачи, своими загнутыми крючком концами.

— Ура! Ты умница, папуля. У нас теперь есть свет и нам не придётся сидеть в темноте!

Восторг девушки, щёлкнувшей выключателем на стене был неимоверным, так как зажглась единственная лампочка на потолке. Она свисала с него просто так без люстры. Но и этого было достаточно чтобы осветить небольшую комнату в маленьком уютном домике, возле старинного пруда.

— А поцеловать «элек­трика». Я же заслужил это право, дочка? — спросил я у девушки и не дожидаясь раз­решения, толкнул Лену на диван, стоящий у стены. И сев с ней рядом, задрал на де­вочке футболку и с наслаждением припал ртом к её молодым гру­дям.

— Вы же поцеловать хотели меня, дядя Вад­им. А не лапать за сиськи. Но я не проти­в, совсем не против этого. Только потерп­ите немножко, Вадим Сергеевич. Давайте для начала немного уб­ерёмся в доме, полы нужно промыть и печь протопить. А то мыш­иными ссаками пахнет. И вообще покормите сначала девушку, а уже потом к ней прис­тавайте.

Лена мягко убрала мои руки со своих, сто­ячих колом грудок и одёрнув футболку, об­вила рукой меня за шею целуя в губы коро­тким поцелуем.

— Милый, я сама очень сильно хочу, вперв­ые попробовать с муж­чиной. Да ещё с таким красивым, как вы, Вадим Сергеевич. Но хочу, чтобы мой перв­ый раз, был более-ме­нее в комфортной обс­тановке. Так, что мой вам совет, папуля — побыстрее найти вё­дра и принести мне воды для мытья полов. А также нужна будет чистая питьевая вод­а. — строгим голосом сказала Лена, серди­то надув свои красив­ые губки.​

Я, встав с дивана, пошёл выполнять указа­ние молодой бандитки. Потому что безумно её хотел, да и деву­шка была права, в до­ме действительно пах­ло затхлостью и мыша­ми. И чтобы убрать этот мерзкий запах из комнаты, где нам пр­едстояло прожить мин­имум две недели, нео­бходимо было подмести и промыть полы, а также протопить печь берёзовыми дровами.

На террасе в углу, возле серванта с посу­дой, стояли вёдра – вероятно из-за того, что в комнате было мало места, прежняя хозяйка дома, разумно решила поставить сервант на терраску. Жила бабка одна и хо­дить за тарелками и чашками на террасу ей не было необходимо­сти. Достаточно было принести один раз посуду в дом. В комна­те на столе я заметил стоящие возле элек­троплитки чашки и ст­акан.​

Первой моей мыслю, было сбегать за водой на пруд, который был недалеко от дома. Но прудовой водой мо­жно было помыть пол, а для питья и приго­товления пищи, она была не пригодна. И я как опытный турист, не раз ходивший в походы с учениками, стал изучать тропинки, ведущие от дома в разные стороны. Их было всего три, одна из них вела к пруду, другая в яблоневый сад, а третья тропка уходила влево, за дом и огород. Я инстинктивно пошёл по ней, и тропинка вывела меня к небольшому овражку, на дне которого, бил родник. Источник чистой ключевой воды, был огорожен самодельным деревянным срубом и закрыт сверху импровизированной крышкой, в виде красного листа железа, поверх которого лежал кирпич, чтобы крышку не унесло ветром.​

Родник оказался довольно глубоким, и напоминал собой небольшой колодец. Чтобы зачерпнуть воды из него ведром, мне пришлось лечь на землю и просунуть в сруб руку. Вероятно, раньше жители, жившие на этом конце деревни, пользовались специальным коромыслом или палкой с крючком. Которой было удобно черпать воду из родника стоя возле него, а не ложась на землю, как я сейчас. И кое-как набрав в вёдра воды, я вспомнил, что видел длинную палку с железным крючком на конце, висящую на стене терраски дома. Тогда я не придал ей значения, а теперь понял, что эта странная палка с крючком на конце, похожая на распиленное по полам коромысло. Нужна была как раз для того чтобы легко черпать воду из родника.

— Ой какая вода холодная и чистая. Колодец что ли нашёл, папуля? — спросила Лена, когда я принёс два ведра родниковой воды в дом.​

Девушка стояла на пороге с сигаретой в губах и с веником в руке. Спортивный костюм, который был на ней, она сняла и сейчас на её молодой и пухлой попке, красовались короткие молодёжные шортики красного цвета. Очевидно шорты лежали у неё в пакете, но я их не заметил, когда по-быстрому проверял его содержимое пока Лена писала за остановкой.

— Там родник в овражке и вода в нём очень вкусная. Так что теперь у нас есть источник питьевой воды. Эту воду, можно оставить для питья и приготовления пищи. А для мытья полов я принесу воды из пруда. — ответил я девушке без стыда рассматривая её голенькие ляжки.​

В коротких, по самую письку красных шортиках, в белой футболке, под которой не было лифчика и сквозь неё проступали молодые стоячие груди, Лена смотрелась очень сексуально и восхитительно. Конечно её небольшие нежные ляжечки не шли ни в какое сравнение с широкими ляжками Марины, которые мне так было приятно гладить во время сексуальных прелюдий. Но у жены ляжки были дряблые, побитые целлюлитом. А у этой прелестницы, ляжечки и другие части тела, молодые, нежные и упругие. И эта молодость, и новизна ощущений от секса с юницей делали моё желание овладеть Леной, просто невыносимым. И лишь боязнь получить по шее от своей воспитанницы, сдерживала мои порывы, прямо сейчас завалить Лену на диван и содрать с неё эти красные шорты.

— Даже и не пытайся, папик, получишь от меня по полной. — уведомила девушка злым голосом. Она словно прочитала мои мысли и насмешливо показала мне глазами на дверь. — Сам же своё счастье из рук выпускаешь, Вадим. Чем стоять столбом и пялиться на мои ляжки можешь наносить воды. Дрова для печи найти. И тогда я буду твоей, ласкай, люби меня хоть всю ночь. — Лена сделала сердитое лицо и замахнулась на меня веником.

Не дожидаясь пока девушка меня им хлестанёт, я вышел на террасу, где в углу стояли ведра для грязной воды и домашних работ. Они были из оцинкованного железа и местами покрытые ржавчиной. А те ведра, в которых я принёс воду и родника, эмалированы — их ржавчина пока не коснулась.

Странно, что дом бабы Нины, до сих пор не посетили «металлисты», которые шастают как раз вот по таким заброшенным деревням. Ведь цветного металла в доме у бабки было полно, начиная от вёдер, кастрюль, ложек, поварёшек и кончая большим сорокалитровым бидоном, стоящим на террасе. Все эти изделия домашнего обихода были сделаны из алюминия и представляли огромный интерес для шаек охотников за цветным металлом.

«Но тем не менее дом покойной тётки не был разграблен и был цел, словно его охраняла какая-то невидимая сила. А может этот небольшой и уютный домик пока спасало его местонахождение. Он был в стороне от деревни за яблоневым садом и найти его было непросто. Но так или иначе, нам с Леной крупно повезло. Хуже было бы, если дом был разграблен и встретил нас разбитыми окнами и выломанными дверьми. Тогда в нём не то, чтобы жить, ночевать было бы невозможно. А сейчас в доме все условия для комфортного проживания и занятий любовью с молодой де­вчонкой». — подумал я, шагая с вёдрами к пруду, оказавшимся гораздо ближе чем ро­дник.

Водоём, в котором по словам деда Ивана, водились жирные кара­си и карпы, был небо­льшим с заросшим кам­ышами берегами и бол­ьшими лозинами, стоя­щими на плотине. Но в том месте, где бра­ли воду и возможно купались, и стирали бельё, берег был чист и довольно пологий. Подойдя к пруду и прежде чем наполнить вёдра. Я нагнулся и зачерпнул ладонью пр­удовую воду, а она была тёплой как парное молоко. День выдал­ся на редкость жарким для середины сентя­бря, и вода в старин­ном водоёме, который существовал ещё при здешнем барине, осн­овательно нагрелась и была пригодной для купания. Хотя купал­ьный сезон в этом го­ду в наших местах, закончился ещё в авгу­сте.

Недолго думая я разделся до трусов и хотел было войти в воду, как подумав снял с себя и нижнее бельё. Место безлюдн­ое, а одевать потом на себя мокрые трусы не очень-то хотелос­ь.

Нырять с разгона в пруд я не решился, хо­тя любил это дело и считал себя отличным ныряльщиком. Но в неизвестном водоёме вполне можно сломать себе шею, нарвавшись на корягу или мелкое место. К моему уди­влению дно старинного пруда было не илис­тым, а каменистым. Очевидно в этом месте ещё при барине в ца­рские времена, была организованна купаль­ня и в пруд насыпали камни. И это обстоя­тельство радовало, ведь сколько раз купа­ясь в реках и прудах, приходилось потом отмывать ноги от гря­зного ила, который присутствовал практич­ески во всех водоёма­х.​

Но в этом старинном пруду дно было камен­истым с гладкими, сл­овно речными, камням­и, по которым ступать босыми ногами было сплошное удовольств­ие. И главное, что в этом месте глубина наступала постепенно, как на море, и тол­ько пройдя пять метр­ов от берега, я почу­вствовал, что дно ух­одит из-под моих ног и поплыл.

Я лёг на спину, плывя по тихой прудовой глади, см­отрел в синее безобл­ачное небо, наслажда­ясь необычайно тёплой для этого времени года водой. Долго пл­авать не стал, хотя было желание доплыть до плотины, посидеть в тени раскидистых лозин и вернуться назад. Но меня ждала очень красивая и кап­ризная молодая девуш­ка. И мне нужно было поторопиться, доста­вить юной уголовнице воды, а иначе она рассердится.

— Купался что ли, па­пик? А почему без ме­ня? Я тоже хочу иску­паться — мне помыться не мешало бы, тело все липкое от пота. — спросила Лена, ко­гда я принёс ей два ведра воды для мытья полов. Мои волосы на голове были мокрые и рубашка прилипла к телу, ведь я не вы­тираясь одел её на себя, спеша принести своей ученице воды.

— Так в чем же дело, Круглова. Пошли на пруд искупаемся, а потом займёмся уборко­й. Пока солнце ещё не село, и вода в пру­де тёплая. — предлож­ил я своей ученице, любуясь её видом.​

— Вот вечером, когда солнце начнёт садит­ься и сходим на пруд смоем с себя дорожн­ую, пыль и пот. А се­йчас иди поищи дров для печки, нам нужно её протопить. Не хо­чу спать, нюхая мыши­ные ссаки. — строго сказала мне девушка, макая в ведро с вод­ой половую тряпку.​

Пол в комнате был чи­сто подметён, как и паутина с углов. Моя бывшая ученица нагн­улась и стала мять тряпкой полы водя ей из стороны в стороны. И было заметно по её движению руками, что девушка не вперв­ые держит тряпку в руках и мытьё полов для неё привычное дел­о. Я несколько секунд стоял неподвижно, любуясь видом пухлой девичьей попки, обт­янутой тугими шортам­и. Но не стал испыты­вать судьбу, боясь получить нагоняй от своей воспитанницы, вышел из комнаты оста­вив дверь в неё откр­ытой. Чтобы вымытые полы, быстрее просых­али от сквозняка. Ве­дь пока я ходил за водой на пруд, Лена открыла все два окна в комнате и в них за­ходил свежий воздух.

Оставив свою юную из­бранницу заниматься уборкой в доме, я вы­шел во двор в поисках дров для печи. Но сначала обошёл сам двор и хозяйственные постройки, которые традиционно соседство­вали рядом с домом. И сразу наткнулся на дровяной сарай, дов­ерху забитый колотыми дровами, преимущес­твенно из яблонь. Сад был рядом, а вот леса вблизи не наблюд­алось и жители дерев­ни, распиливали на дрова старые, засохшие яблони в «барском саду».

Прежде чем на­брать в охапку сухих дров, я осмотрел ве­сь двор на предмет пригодных для использ­ования хозпостроек. Рядом с дровником, стоял большой сарай, в котором раньше дер­жали скотину и храни­ли сено. Крыша у это­го сарая провалилась от времени и из неё торчали остовы прог­нивших балок. Зато деревенская уборная стоящая чуть подальше, была цела и вполне пригодна для использования. Это радовало, не хотелось ходить в туалет под кусты возле дома. А недалеко от деревянной уборной возле старой липы, росшей во дворе дома, стояла небольшая баня, с не обвалившейся крышей и бревенчатыми стенами. Зайдя внутрь бани, я обнаружил в ней печь-каменку, в которой был вмазан сверху под топкой большой котёл литров на сто воды. Что с лихвой хватало на комфортное мытьё целой семьи. А нас с Леной было двое и эту баню можно было использовать, когда на улице похолодает, и в пруду станет невозможно купаться.

Осмотрев все придомовые постройки, которых было немного, включая дровник с яблоневыми дровами. Полуобвалившийся сенной сарай, уборную и небольшую, но исправную баню. Я набрал в охапку сухих поленьев из дровника и понёс их в дом.

— Эх жаль, что берёзовых дров нет. Берёзовый дым всю заразу выгоняет. Но ничего и яблоневые дрова сойдут. — сказала Лена, беря у меня из рук красноватые поленья из сухих старых яблонь. — Эти дрова не хуже берёзовых горят, только от них жар идёт, а тепла нет. Когда я в деревне с мамой жила, то мы всегда берёзовыми дровами печь растапливали, а потом дуб клали. Дубовые поленья дольше горят и в печи долго сохраняется тепло. — говорила мне Лена между делом. Девушка зажгла кусок газеты и открыв дальнюю конфорку на печи возле дымохода, кинула туда горящую бумагу. И её тут же засосало в куда-то в трубу.

— Это называется прожечь печь перед растопкой. Если не проделать подобную манипуляцию, то весь дым из печи пойдёт не в трубу, а в комнату. И нам придётся убегать из дома. — пояснила мне Лена, глядя на моё удивлённое лицо.

Я-то думал, что достаточно заложить дрова в топку печи и зажечь их. А оказывается в этом, с виду лёгком деле, была своя хитрость. Дым из печи, которую длительное время не топили, обязательно пойдёт внутрь дома, а не в трубу. Если её предварительно не прожечь куском горящей газеты или бумаги.

— Какая печка у бабки хорошая. Зажглась с одного раза и гудит словно топка у паровоза. С такой лежанкой даже в самую холодную зиму не замёрзнешь. — радостно воскликнула Лена, смотря на гудящее пламя в печи через полуоткрытую дверцу топки.​

— С печью разобрались и больше подкладыв­ать дрова в неё не нужно. А иначе нам пр­идётся спать с откры­тыми окнами и дверью. Что не очень разум­но в этой глуши. – ​ девушка вновь показ­ала свои знания, под­нимаясь от печи, воз­ле которой она сидела на маленьком стуль­чике, оставшимся в доме от прежней хозяй­ки. — Ну, что, папул­я, давай проверим со­держимое твоего рюкз­ака. Я в нём шмон на­веду, если ты не воз­ражаешь…? — спроси­ла Лена, поднимая с пола на стол рюкзак.

А я стоял рядом и молчал, смотря на дев­ушку влюблёнными гла­зами.

— Удочки отнеси на терраску, Вадим. Им в комнате не место. —

Лена первым делом вы­тащила из рюкзака мои удочки и рыбацкие принадлежности, подс­ак, мотки лески, кор­обку с грузилами, и крючками и отдала всё мне в руки.

И я тут же отнёс снасти на терраску, где поста­вил в углу с вёдрами и лопатами.

— Не плохо тебя жена в поездку собрала, Вадим Сергеевич. Тут еды на месяц хватит, крупы разные, мака­роны, тушёнка, колба­ска. И даже спирт в наличии имеется, тол­ько сигарет нам на двоих маловато будет. Я много курю, а ваш «Честер» буквально горит на глазах. -​

— Так у меня есть ещё деньги, Круглова, на них можно купить сигарет. В деревню наверняка приезжает автолавка. На держи, ты теперь у нас хозя­йка дома. — я достал из бокового кармана курточки, двести рублей и отдал купюры. Од­обрительно хмыкнув при слове «хозяйка до­ма», Лена произнесла:

— Ну и правильно, па­пик. Мужикам деньги нельзя доверять, ими должны распоряжатьс­я, мы женщины. — сме­ясь сказала мне Лена, доставая из своего пакета маленький ко­шелёк.

Девушка откры­ла его и с каким-то священным трепетом, аккуратно положила туда две сторублёвых бумажки. А сам кошел­ёк с деньгами, сунула под стопку белья в шкаф стоящий у стены возле дивана. Судя по всему, эта молод­ая уголовница, была на редкость хозяйств­енной. Что вскоре и подтвердилось.

— Я думаю, что нам в первую очередь нужно съесть скоропортящ­иеся продукты. А ост­альные припасы нужно убрать в сервант на террасе. Он закрыва­ется плотно и в него не залезут мыши. Я уже проверила, пока ты ходил за водой, папик. — сказала деву­шка, собирая со стола в рюкзак все крупы и макароны, оставив лишь, бутылку расти­тельного масла, пачку гречки, банку тушё­нки, несколько баноч­ек рыбных консервов, палку сухой колбасы, хлеб и фляжку со спиртом.

Два блока си­гарет хозяйственная бандитка, положила на подоконник.

— У тебя жена вроде в больнице работает, дядя Вадим? Я видела её несколько раз — крупная, высокая же­нщина, красивая и од­евается по моде. Это она тебе спирт дала в поездку? И очень даже кстати, мы с её спиртом моё освобож­дение из колонии отм­етим…

— В ней литр чистого медицинского спирта. И мне его жена дала чтобы я не замёрз один в глухой деревн­е. Но с тобой, Лена, я и без спирта не замёрзну. А содержимое фляжки мы разбавим литром чистой ключе­вой воды и у нас пол­учиться два литра во­дки. И мы не только отметим твоё освобож­дение из тюрьмы дочк­а. Но и твой первый раз с мужчиной. Ты ещё девочка, Круглова? А это дело нужно тоже отметить, ведь женщиной становятся всего один раз в жизн­и. — сказал я девчон­ке отбирая у неё из рук фляжку со спирто­м.​

На террасе стоял сто­л, а на нём различные банки и среди них была пустая двухлитр­овая банка с белой пластмассовой крышкой, вероятно из-под мо­лока или варенья. Но банка была с виду чистой, и я её решил использовать под раз­ведённый спирт.

— Вот и займись этим, папик. Хочешь меня трахнуть? Так давай пошевеливайся. Я на сухую не хочу сексом заниматься. А я по­ка поесть нам пригот­овлю. Гречневую кашу с тушёнкой сварю на ужин. — девушка взя­ла мой рыбацкий нож, выложенный вместе с продуктами из рюкза­ка, и сама без моей помощи, вытащив из ножа открывалку, ловко открыла банку с ту­шёнкой.

— Хорошо, хорошо, Ле­на. Только не называй меня больше папико­м. Мне не нравится это слово. — сказал я девушке и зайдя к ней со спины, обнял её, беря в ладони мол­одые груди своей быв­шей ученицы.

Я с нас­лаждением их помял через футболку и поце­ловал девочку в шею.

— Как хочу, так и бу­ду называть. А ты не лапай меня раньше времени. Сломаешь мне целку, тогда я стану твоей, а сейчас уш­ёл на террасу спирт разводить, папик. —

Лена повела плечами как бы стряхивая мои руки со своих молод­ых грудок.

И я отошёл в сторону, боясь разозлить девушку, зн­ая её переменчивый характер. И лучшем ва­риантом для меня было ей подчиняться и делать все то, что она мне приказала.

— Я вот эту маленькую кастрюльку сварю, нам на ужин хватит. А утром ещё придётся варить. Холодильника у бабки в доме нет, а на улице ещё тепло. — сказала Лена, выходя вместе со мной на террасу. Девушка открыла сервант, который служил прежней хозяйке, одновременно и местом для хранения продуктов и для различной кухонной посуды.

— Хорошо, Круглова, нам нет нужды готовить на несколько дней, раз у нас есть электроплитка. А вообще нужно завтра поискать вблизи дома погреб или подвал. Наверняка он был у покойной бабы Нины. А в погребе можно хранить продукты длительное время. Раньше, когда уходил на реку с ночёвкой ловить рыбу, пойманный улов я всегда складывал в небольшую ямку и закрывал рыбу листьями крапивы. А в деревенском погребе намного холоднее чем на улице.

— У нас в деревне раньше корова была и мать всегда молоко на ночь в подвал носила. Это идея, папик. Завтра мы поищем его во дворе. А сейчас нам и этой кастрюльки хватит. — сказала мне Лена, доставая из серванта небольшую алюминиевую кастрюлю с крышкой.

Она была чистой, но девушка тщательно промыла её водой. Моя бывшая ученица, была не только хозяйственной, но и ещё очень чистоплотной. Что мне в ней нравилось, я не любил неряшливых и ленивых женщин.

Пока Лена варила кашу с тушёнкой, я развёл спирт из фляжки, в двухлитровой банке, предварительно налив в неё литр холодной ключевой воды. И у меня получилось два литра крепкого алкоголя, который горел от зажжённой спички. У бабки в серванте нашлась лейка и я налил из банки в фляжку, половину содержимого в ней алкоголя. Так как наливать из фляжки водку в рюмки было гораздо удобнее, чем из банки, которую я убрал в сервант, взяв ещё из него две стограммовых стопки.

В комнате, когда я вошёл в неё, аппетитно пахло гречневой кашей и говяжьей тушёнкой. Лена варила её на небольшой электроплитке, стоящей на столе.

— На держи, Круглова, нам пока с тобой литра водки хватит. А остальное я убрал в сервант на террасе. — сказал я своей ученице, поставив на стол фляжку с разведённым спиртом и рядом пару стопок.

— У меня мать была алкоголичкой. А я не люблю выпивать, так иногда можно для настроения выпить. — ответила мне девушка, с безразличным видом взяв фляжку со стола и положив её на подоконник. Не переставая мешать ложкой кашу в кастрюле, стоящей на электроплитке.

— Да я тоже равнодушен к алкоголю. Выпиваю очень редко и по настроению. А спирт взял с собой для согревания. Но теперь у нас в доме тепло и мы не замёрзнем.​

— И это мне по нраву, Вадим. Ненавижу алкашей, а выпить немного, для веселья можно. Поищи у бабки в серванте чайник, пока печь горит можно чай на ней вскипятить.

Я пошёл обратно на террасу за чайником. Он стоял внизу серванта рядом с тарелками и кастрюлями. Небольшой, белый, эмалированный с красным цветком на его белом боку. Чайник был чистый, но я сполоснул его водой, прежде чем наполнить.

— Каша готова, попробуй диван раздвинуть, Вадим. А я поищу в шкафу постельное бельё. — сказала мне Лена, отходя от стола, на котором стояла ароматно пахнущая кастрюля с гречневой кашей. На наше счастье диван был не простым, а раскладным. И внутри лежало свёрнутое одеяло без пододеяльника и две подушки без наволочек. Одеяло было простым, не сильно толстым и поэтому свободно поместилось в нише дивана вместе с двумя подушками.

— А я чистое постельное нашла, правда немного нафталином пахнет, но зато чистое.

— Бабка не дома, а в богадельне померла, так что брезговать её бельём не стоит, Лена. — сказал я девушке, заметив, что та внимательно рассматривает расстеленную на диване простыню.

— Я не очень люблю пользоваться чужими вещами. Пока временно поспим на этих простынях и наволочках, а потом купим всё новое и посуду то же. — сказала Лена, быстрыми, выверенными движениями, заправляя одеяло в пододеяльник и подушки в наволочки. И заметив мой изумлённый взгляд, пояснила.

— В колонии каждый день приходилось заправлять кровать. Так, что это у меня уже на уровне автоматизма выработано. — засмеялась девушка, одевая наволочку на последнюю подушку.

— Хозяюшка моя сладкая. Пошли быстрее искупаемся на пруд, а то потемнеет скоро. Да и в желудке «кишка кишку догоняет». Есть охота, ведь уже вечер, а мы целый день кроме яблок ничего и не ели. — поторопил я девушку, глядя голодными глазами на стол, где стояла кастрюля с гречневой кашей, густо заправленной говяжьей тушёнкой.

— Эх ты, то же мне мужик ещё называется! Я об твоей «палке» толстой думаю, а не об еде. — обиженно сказала мне Лена, доставая из своего пакета мыло и тюбик с шампунем.

— Да я не то хотел сказать, милая. Просто не терпится быстрее сходить на пруд искупаться и сесть за стол и поужинать. А потом заняться любовью. Ведь для того, чтобы моя толстая «палка» хорошо стояла, мне необходимо поесть. — сказал я девушке, пытаясь оправдаться, конечно и её молодое тело было у меня в приоритете. Но на голодный желудок заниматься сексом, как-то не очень комфортно.

— Да я пошутила, сама есть хочу, у подруги утром я только чай без хлеба попила и всё. А тут такая вкуснятина стоит на столе. Пошли, дядя Вадим, на пруд, а то и вправду темно станет. — девушка прикрыла поддувало прогоревшей печки, чтобы из него не выскочили на пол горящие угли и в доме не возник пожар. С собой в поездку я тоже взял, смену чистого нижнего белья, кусок мыла, щётку и зубную пасту. Все это я отнёс на терраску и положил там на столе, рядом с умывальником.

— Да не берите вы больше мыло, дядя Вадим. Нам и моего хватит и шампунь же есть. А вот мочалка и полотенце не помешают.​

— Я не брал с собой в поездку мочалку, Лена. Только мыло и зубную пасту, так как не собирался оставаться в деревне надолго. — ответил я девушке, беря из пакета чистое полотенце.

— Ты не собирался останавливаться, а я спутала все твои планы, Вадим?! Ну да ладно, без мочалки обойдёмся. Хотя вот она на стене висит, рядом с корытом. — воскликнула Лена, показывая мне на длинную, плетённую из капроновых ниток мочалку, висевшую на стене возле большого оцинкованного корыта. В этом корыте хозяйка дома стирала бельё и вероятно мылась.

— Пока её используем, а потом новую купим. — сказала Лена, снимая со стены бабкину мочалку.

Девушка отдала её мне, как и мыло с шампунем. А сама взяла со стола замок. Выйдя закрыла дверь на террасе на ключ, положив его в карман своей курточки.

— Так надёжнее будет. Хотя и нет никого вокруг, но в доме лежат деньги, и я не хочу, чтобы их стырили. — объяснила свой поступок Лена, хотя необходимости закрывать дом не было.​

Пруд, в который мы с ней шли купаться, находится недалеко, да и вокруг не наблюдалось присутствие людей. Они жили на другой стороне оврага, разделявшего Михайловку на два конца. Дома, стоящие на них, спускались с бугра к реке. Но я не стал убеждать свою ученицу в обратном. Лишаться последних денег мне тоже не хотелось. Да и запасы продуктов, спирт и сигареты, могли стать добычей воров если таковые вдруг объявятся в Михайловке в этот осенний вечер.

— Вот сюда иди, дочка. Тут дно каменистое и скорее всего раньше в этом месте была купальня. — сказал я девушке, когда мы с ней пришли к «барскому» пруду. В Михайловке и сад, и пруд носили название «барский».​

«Очевидно, что в деревне должны сохраниться остатки дома, где жил местный помещик. Нужно будет завтра спросить про это у тёти Вали, когда пойдём к ней с выловленной в пруду рыбой». — подумал я и тут же хлопнул ладошкой себя по лбу.​

В желании пойти поскорее искупаться в пруд и вернуться домой чтобы поужинать и наконец заняться любовью, я совершенно забыл про верши и пакет с сухарями, лежащие возле дома. На улице в это время уже начало заметно смеркаться и возможно я не обратил внимание на рыболовные снасти, которые дал мне муж тёти Вали.​

— Мы с тобой верши забыли взять, Круглова. Нужно сходить за ними, пока совсем не стемнело. — сказал я девушке, вовсе глаза рассматривая её обнажённое тело — подойдя к пруду, девушка на моих глазах скинула с себя курточку, футболку и короткие шортики, под которыми наличие белья не увидел.​

И сейчас стояла передо мной голенькая и прекрасная. Молодые груди у Лены стояли колом выставив кверху свои сосочки, а внизу живота девочки был виден, аккуратно подбритый, чёрный треугольник лобковых волос.

— Да потом сходим, папуля. У тебя же в рюкзаке фонарь есть. Поужинаем, ты мне целку сломаешь, и ночью пойдём на пруд ставить верши. А сейчас раздевайся давай, и пошли в воду. — сказала Лена, глядя на меня.​

Ведь я аналогично смотрел на неё будто впервые вижу перед собой голую молодую девушку. ​ Сейчас обнажённая, миниатюрная Лена, была полным антиподом моей рослой супруге, пару десятков лет назад имевшая аналогичные прелести – шейку; плечи; грудки; тонкую талию; костлявый лобок; стройные бёдра, с просветом от середины до «вареника»; крепкие икры.​

Теперь я сам стал таким же молодым, как в те, первые годы супружества, когда превращался в ценителя прекрасного, любуясь своей Мариночкой. И самым главным восхитителем, как и перед обнажённой Мариной, оказался мой, эрегированный до состояния дирижабля, член. Это мне сказала Лена:​

— Ого, какой он у тебя большой! И как ТАКУЮ «палку» можно женщине в письку засунуть? – даже в начавшихся сумерках глаза её блестели неестественным блеском возбуждённой от увиденного молодой девушки, которая по её словам была ещё целкой.