Однажды в купе

А я хочу поделиться реальной историей из своей жизни, когда я впервые столкнулся со спонтанным проявлением детского натуризма. История эта случилась жарким летом 1973 года, когда мама впервые вывезла меня, 12-летнего мальчишку, отдыхать на Черное море.
Мы ехали в прицепном вагоне поезда «Челябинск-Адлер», и вместе с нами в одном купе оказались еще одна женщина и ее дочка, девочка 10 лет по имени Настя. Надо сказать, что с первого взгляда она мне не понравилась: невысокого роста, худенькая, с темными прямыми волосами, заплетенными в жиденькие косички, да еще в каком-то несуразном платьице-балахоне…

В общем, встретив на улице такую девчонку, я бы даже не обратил внимание, но в условиях купе выбирать не приходилось. К тому же Настя оказалась очень общительным ребенком, так что не прошло и часа, как мы подружились.

Тем временем поезд набирал ход, и в купе становилось все жарче и жарче.

Ситуацию не спасали даже настежь открытое окно и непрерывно поглощаемая нами газировка. Первой не выдержала Настя.
— Мама, мне жарко! — принялась канючить она.
— Ну, что я могу сделать, дочка? — отозвалась мать девочки, обмахиваясь как веером газетой.
— Можно мне хотя бы снять платье? — продолжала настаивать Настя.
— Ладно уж, снимай! — снисходительно махнула рукой женщина.

Девочку не пришлось уговаривать дважды. Благодарно кивнув, она мгновенно скинула через голову свой балахончик и осталась в одних плотно облегающих попку трусиках. Лифчика у Насти не было, поэтому мне сразу бросились в глаза остренькие коричневатые сосочки девочки, уже заметно выделявшиеся на ее пока еще плоской груди… И это обстоятельство почему-то вдруг стало меня очень волновать. Я попытался думать о чем-то другом, но так и не смог сосредоточиться. Тогда я с разрешения мамы тоже разделся до плавок. Стало не так душно, но странное волнение никуда не уходило.

Оно даже усиливалось, когда я невольно попадал взглядом на едва прикрытую тоненькой материей промежность подружки.

И вот наступил долгожданный вечер, когда палящее солнце скрылось за горизонтом и в купе наконец-то установилась относительная прохлада.

Наши мамы принялись готовиться ко сну. Себе они постелили белье на нижних полках, а нас, естественно, отправили наверх. Я первым забрался на свое лежбище и с некоторым отвращением укрылся жесткой и влажной простыней. Настя собралась последовать моему примеру, но ее неожиданно остановила мама:
— Подожди, дочка! Давай-ка снимем трусики, а то еще испачкаешь во сне.

Запасные-то я забыла взять…

От этих слов у меня гулко заколотилось сердце, а мой с недавних пор закурчавившийся «дружок» в плавках мгновенно принял боевую стойку! Я просто не мог поверить своим ушам: неужели я сейчас увижу настоящую письку 10-летней девочки?!! Я, конечно, не был монахом и имел понятие о половых различиях мужчин и женщин, но до сих пор мне приходилось иметь дело только с совсем маленькими девочками на нашем городском пляже, а тут — почти моя ровесница…

Увы, меня постигло жестокое разочарование: Настя действительно сняла трусики и сунула их себе под подушку, но сделала это, повернувшись ко мне спиной, поэтому я смог разглядеть только розовую упругую попку подружки! А потом она и вовсе забралась под простыню на своей полке и, немного поворочавшись, мерно засопела носом.

Свет в купе давно погас, женщины и девочка спокойно спали, а меня сон никак не хотел брать! Вслушиваясь в стук вагонных колес, я лихорадочно строил в своей голове планы, один фантастичнее другого, по поводу того, как мне взглянуть между ног обнаженной подружки. Мой беспокойный член то радостно взвивался, то опять бессильно повисал, а я все никак не мог решиться перейти к активным действиям… Внезапно полка напротив меня заскрипела, и скрытая ночным полумраком фигурка Насти сползла на пол.
— Мама, проснись, я писять хочу! — услышал я громкий шепот девочки.
— Дочка, ну ты ведь уже большая, — недовольно заворчала разбуженная женщина, — могла бы и сама сходить…

Потягиваясь и зевая, мать девочки медленно поднялась и включила ночной свет. А Настя тем временем уже нетерпеливо пританцовывала возле двери, пытаясь открыть замок.
— Куда ты голышом, совсем сдурела! — окликнула ее женщина. — Возьми хотя бы полотенце, прикройся!

Девочка поспешно схватила застиранное вафельное полотно и выскочила в коридор, а следом побрела ее мама, на ходу натягивая халат. На короткое время наша семья осталась одна. Я прислушался к сонному дыханию своей родительницы и как-то вдруг сразу понял, что мне нужно делать. Стараясь не создавать лишнего шума, я спрыгнул на пол, подошел к полке Насти и достал из-под подушки беленькие капроновые трусики, еще хранившие тепло тела своей маленькой хозяйки. Секунду поколебавшись, я шагнул к окну и решительным движением руки отправил в ночную темноту крохотный мягкий комочек…

Прошло уже много лет, а меня до сих пор гложет чувство глубокого стыда за тот давний детский проступок. Но тогда это решение мне казалось самым верным: ведь я же знал, что больше у моей подружки трусиков нет, поэтому ей придется-таки утром показать мне свою письку! На душе у меня сразу стало легче, я спокойно дождался возвращения Насти и ее мамы, после чего заснул сном праведника.

Утром меня разбудили чьи-то громкие возбужденные голоса. С трудом открыв глаза, я оказался свидетелем любопытной картины. Моя подружка сидела уже на нижней полке, закутавшись в простыню, а рядом стояла ее мама и сердито выговаривала девочке:
— Говорила же я тебе, что у меня больше нет трусиков, а ты опять все мимо ушей пропустила!
— Но, мама, я, честное слово, клала их себе под подушку! — оправдывалась Настя. — Что же мне теперь голой ходить?
— Почему голой? — усмехнулась женщина. — У тебя есть еще платье…
— Но мне в нем жарко! — чуть не плача, воскликнула девочка.
— А в простыне не жарко? — окончательно рассердилась ее мать. — Ничегос тобой не сделается, потерпишь!

И с этими словами она решительно сорвала с дочки злополучную простыню и буквально силой вырядила ее во вчерашний балахон.

Пока шел этот спор, я тихонько лежал на своей полке, в глубине души опасаясь разоблачения (мама в это время куда-то выходила). Но вот шум затих, и я, окончательно уверовав в свою безнаказанность, приготовился пожинать плоды ночного труда… Некоторе время девочка вела себя оченьсковано, боясь сделать лишнее движение, но вскоре верх взяла ее детская непосредственность, и моя подружка перестала стесняться отсутствия усебя трусиков. А поскольку подол ее платьица едва прикрывал попку, то перед моими глазами все чаще стали мелькать интимные прелести девочки,вызывая во мне сильнейшее возбуждение плоти…

Не знаю, чем бы все это закончилось, останься мы наедине, поскольку я мысленно уже обшаривал своей пятерней промежность подружки, но тут произошел большой конфуз.

Настя, устроившись на своей полке, принялась отгадывать кроссворд из «Огонька». Я встал рядом с подружкой, приготовившись ей подсказывать. Девочка сначала просто лежала на спине, а потом, увлекшись, подтянула к себе согнутые в коленях ноги. Я затаил дыхание, но главный сюрприз был еще впереди! Вскоре, не меняя принятой позы, Настя уронила одну из ног на полку (вторая опиралась на стенку купе). При этом подол ее балахончика бессовестно задрался, и моему взору открылась во всей своей красе еще безволосая промежность девочки!!!

Пухленькие розовые складочки кожи тянулись от живота к попке, обрамляя узенькую клиновидную щелочку, в глубине которой загадочно темнели еще два нежных лепесточка… Кровь ударила мне в голову, и я, не отдавая отчета своим действиям, потянулся дрожащей рукой под платье практически обнаженной подружки… Но тут мой перенапряженный член коротко задрожал и извергнул из себя целое море спермы!!!

Большое серое пятно тут же расплылось по плавкам, и я, сгорая от стыда, со всех ног бросился в вагонный туалет. Кое-как замыв следы своего позора, я робко перешагнул порог своего купе, ожидая суровый нагоняй или град насмешек от присутствующих.
— Ну, наконец-то! — услышал я голос мамы. — Где ты пропадаешь? Мы уже подъезжаем к Куйбышеву!

Я облегченно перевел дыхание и самым невинным тоном поинтересовался:
— А причем здесь Куйбышев?
— Притом, что наши попутчики здесь сходят, и надо их проводить…

У меня разом упало сердце и едва не брызнули слезы из глаз! Значит, моему знакомству с Настей пришел конец? Тяжело вздохнув, я стал помогать подружке паковать ее нехитрые пожитки… Не буду описывать здесь наше расставание, в суматохе которого мы забыли даже обменяться адресами.

Скажу лишь, что я долго не мог прийти в себя и все пытался отыскать на морском побережье девочку, хотя бы отдаленно напоминающую Настю, а по ночам долго ворочался и тяжело вздыхал, вспоминая нашу недолгую, но такую яркую встречу… А вдруг это была моя первая любовь?