Крылья

Тебя никогда не поражало свойство человеческой памяти, выхватывающей случайно брошенный взгляд или улыбку, оброненную фразу, эффектный жест или краткое мгновение? Или то, как вдруг, неожиданно, в памяти всплывает какой-нибудь момент или образ, подобно отдельному кадру из фильма? Говорят, в последнюю минуту жизни перед мысленным взором человека проносится вся его жизнь в виде кадров или снимков. Такой вот короткометражный фильм за ничтожно малую долю секунды. Черт его знает, почему это так, но что-то в этом есть, какой-то особенный смысл. Может быть, в этом свойстве памяти и есть что-то самое важное, что мы упускаем из виду?


Мы на автобусной остановке у выхода метро в спальном районе. Ты сидишь у меня на коленях, твоя рука покоится у меня на плече. Прижимая тебя к своей груди, я ощущаю биение твоего сердца. Наши губы соединились в долгом поцелуе под шум ливня и гул проезжавших по шоссе машин. Я обнимаю тебя все крепче, словно мой мираж вдруг ускользнет и растает в сумерках угасающего дня.


Мы у меня в постели. Ты доверчиво прижалась к моей груди лицом, как ребенок, и я, склонившись над тобой, перебираю непослушные завитки твоих волос. Только что ты была моей, и моя рука не щадила тебя, остановив свое движение только в капкане твоей орхидеи, оросившей мои пальцы влагой наслаждения. В эту минуту мне так хотелось защитить тебя, убаюкать, как маленькую девочку, затерявшуюся в большом городе. Мне казалось тогда, будто я обнимаю всю вселенную. Чувствовала ли ты в те минуты мою материнскую нежность, любимая моя девочка?


Ты сидела на краю балкона. Затем демонстративно встала на его выступе. Нас с тобой разделяло всего лишь стекло, и задвижка балконной двери, закрытая мной забавы ради, чтобы проучить свою провинившуюся девочку. Ты тогда не стала просить выпустить тебя. Это были, конечно, чисто позерство и дерзкая выходка с твоей стороны. Но ты мне такой нравилась еще больше, и я успела сделать пару снимков в телефоне, прежде чем открыла защелку двери. Несмотря на то, что ты рисковала нарушить равновесие и оступиться, а я — тем, что потеряла бы тебя из-за твоего мальчишества и моего желания проучить тебя. Позже, когда я потеряла телефон, я жалела об одном — что те снимки не вернуть. И все же они запечатлелись в моей памяти. Ты, сидевшая на краю балкона, свесив скрещенные ноги, твои руки в карманах джинсов. Ты, вставшая на выступе, на самом краю, небрежно держась рукой за раму, повернувшись лицом к солнцу, словно Икар, готовый устремиться ему навстречу. Ты была сама свобода. Мне тогда показалось, что твой силуэт в тени солнца в тот момент был отделен от меня много больше чем стеклянной перегородкой. Это было как роковое откровение, понимаешь ли ты меня?..


Ты у моих ног, у постели, где я нежусь, наносишь на мои уставшие ступни крем своими несмелыми — и оттого еще более любимыми — пальчиками. В какую-то минуту наши взгляды встретились. Не знаю, что ты тогда увидела в моем выражении лица, но тот твой взгляд словно отпечатался в моей памяти навечно. Это был пацанский взгляд, горящий нескрываемым желанием. Ты была так красива в эту минуту. Я словно увидела тебя в первый раз. Это было больше, чем все наши смс-признания за все время наших встреч, понимаешь ли ты теперь, почему слова для меня не так важны? То мгновение — я хотела бы, чтобы именно оно всплыло в моей памяти в последнюю минуту, когда бы она ни настала. Я хочу, чтобы последний миг моей жизни был окрашен магнетизмом этого притяжения. Ты можешь быть уверена, любимая, — именно эта искра, зажегшая во мне пламя, потухнет последней.