Ключ

Шэрон была недовольна. На самом деле она злилась, злилась на меня, своего мужа. Меня зовут Фрэнк, Фрэнк Миллер. Откуда я знал, что она злится на меня? Всё просто. Пока я вёз нас домой с вечеринки, которую устраивала знакомая ей пара, Энн и Хэнк Вандерлинк, она сидела, съёжившись, на своём сиденье, отодвинувшись как можно дальше от меня, а на её лице было хмурое выражение, от которого могло скиснуть молоко.

Почему она так разозлилась на меня? Ну, честно говоря, я думаю, что она имела на это право, так как я только что полностью испортил ей вечер. Ну и хам, верно? Мне должно быть стыдно за то, что я опозорил свою жену, мать моих троих детей, позор мне, позор! Ладно, так как же я смутил её и испортил ей вечер? Я вытащил не тот ключ.

Видите ли, на вечеринках, которые устраивают Вандерлинки, есть эксцентричная часть…, эксцентричная часть, в которой моя любимая жена внезапно решила принять участие. К несчастью для неё, я не хотел в этом участвовать. Мы никогда раньше не были ни на одной из их вечеринок, но моя жена слышала о них и через подругу подруги сумела раздобыть приглашение.

Моя жена, с которой я прожил 10 лет, забыла сказать мне, что вечеринка, на которую мы собирались в тот вечер, должна была закончиться не так, как большинство вечеринок. Она забыла заранее сказать мне, что на этой вечеринке все жёны должны были положить свои ключи от дома в чашу, и после того, как ключи были бы тщательно перемешаны, мужья должны были, не глядя, вытащить случайный ключ из чаши и проводить жену, которой принадлежал этот ключ, в её спальню и в её кровать в спальне на всю ночь плотских, прелюбодейных удовольствий.

Когда вечеринка подходила к концу, и я внезапно узнал, что должно было произойти, я чуть не сошёл с ума. Я никогда раньше так не злился на Шэрон. Я схватил её за руку и потащил на кухню.

— Ты знала, что эта вечеринка закончится именно так?

Она посмотрела на меня с ухмылкой на лице.

— Да.

— И ты не подумала посвятить меня в эту маленькую деталь, прежде чем мы приехали сюда?

— Нет, потому что я знала, что ты не согласишься с этим, если у тебя не будет выбора.

— Ты чертовски прав, я не соглашусь с этим, и у меня всегда есть выбор. Поехали отсюда.

— Фрэнк, мы не можем уйти сейчас, это было бы невежливо, ты поставишь меня в неловкое положение. Кроме того, это всего на одну ночь. Это вернёт немного волнения в наш брак.

— Я могу обойтись без волнения такого рода, а теперь давай извинимся и уберёмся отсюда.

— Нам действительно нужно немного волнения, Фрэнк, мне нужно немного возбуждения. Всего на одну ночь я хочу быть женщиной, а не просто женой и матерью. Это всего одна ночь, один раз и больше никогда не повторится. Кроме того, я уже положила ключ от нашего дома в чашу, так что теперь слишком поздно отступать.

— Ни хрена не слишком поздно, просто посмотри на меня, — и я взял её за руку и практически потащил обратно в гостиную, где все собрались вокруг наполненной ключами чаши, готовые выбрать себе пару на ночь. Шэрон отстранилась, пытаясь освободиться от моей хватки, я отпустил её, подошёл к миске и довольно громко сказал:

— Извините, но меня не проинформировали об этой части ночных развлечений, и я не планирую делить свою жену ни с кем из вас.

Я начал рыться в чаше, пока не нашёл ключ от нашего дома, который положила туда моя жена, тот, с красной пластиковой обложкой на головке, вынул его из чаши и повернулся лицом к удивленной группе посетителей вечеринки.

— Как я уже сказал, я не был проинформирован о правилах этой вечеринки до того, как моя жена привела меня сюда. Я не верю в прелюбодеяние, и мои свадебные клятвы священны для меня.

Послышалось какое-то ворчание, и несколько сердитых лиц уставились на меня, но мне было всё равно. Я повернулся, чтобы посмотреть на свою жену, которая побелела от гнева.

— Шарон, у тебя есть выбор, но ты должна принять решение прямо сейчас. Пойти со мной и забыть об этом безумии или остаться и никогда больше не возвращаться домой. Я ухожу.

Все взгляды обратились к моей жене, чьё лицо теперь было ярко-красным от смущения. На мгновение она посмотрела вызывающе.

— Я приношу извинения всем вам за грубое поведение моего мужа. Я бы с удовольствием осталась, но, очевидно, в сложившихся обстоятельствах мне лучше уйти.

И она неохотно и сердито последовала за мной к машине.

— Ты невыносимый, эгоистичный придурок! — заорала она на меня, — Как ты смеешь так смущать меня перед этими людьми? Нас больше никогда туда не пригласят.

— Смущать тебя, Шэрон? А как насчет того, как ты смутила меня, не посвятив в свой маленький план трахнуться с другим мужчиной сегодня вечером?

— Ну, ты бы трахнул одну из других жен, так что мы бы оба хорошо провели время.

Я не мог поверить в то, что слышал.

— Я не хочу трахать другую женщину, Шэрон, я приберегаю это очень личное занятие для своей жены, и я более чем немного встревожен, узнав после 10 лет брака, что ты хочешь разделить постель с другим мужчиной.

— Это был бы всего один раз, Фрэнк, из всех сотен супружеских ночей, которые мы провели и будем проводить вместе, это была бы всего одна ночь с другим партнёром. Это не очень большая просьба, учитывая, что я была хорошей женой последние десять лет.

— На самом деле, Шэрон, это очень большая просьба. Я не могу поверить в то, что слышу, но это действительно много значит для тебя, не так ли?

— Да, Фрэнк, это так. Я ждала этого несколько недель. Моя единственная ночь, когда мне не нужно быть женой и матерью, я буду женщиной, переживающей приключение, обожаемой и занимающейся сексом с другим мужчиной в течение нескольких часов.

— Ты имеешь в виду свою единственную ночь, когда ты трахаешься с кем-то, кроме своего мужа, и незнакомый член двигается внутри тебя в течение нескольких часов, снова и снова наполняя тебя его спермой?

— Ну, это довольно образно, но, конечно, это весомая часть этого, основная часть этого, я полагаю, да.

Я ударил по тормозам, развернулся на 180 градусов посреди улицы и, заставляя шины визжать, помчался обратно к дому Вандерлинка.

Шэрон взвизгнула, когда я сделал «у-у».

— Что ты делаешь, Фрэнк?

— Если провести одну ночь, трахаясь с другим мужчиной, значит для тебя так много, Шэрон, тогда ты просто можешь сделать это.

Я остановился перед их домом; оказалось, что все остальные машины всё ещё были там.

— Похоже, тебе еще не поздно поучаствовать в этом, так что убирайся. Убирайся и наслаждайся своей ночью, трахаясь с каким-нибудь незнакомым парнем. Я надеюсь, ты найдёшь кого-нибудь с большим членом, кто сможет сделать для тебя то, что я, очевидно, не могу.

— Фрэнк, это просто приключение, что-то новое. Твой член идеального размера, и ты всегда делаешь со мной правильные вещи. Но ты же знаешь, что я не могу пойти к ним одна, мы оба должны участвовать. Каждый из нас должен провести ночь с новым партнёром.

— Я же сказал тебе, что не хочу в этом участвовать, Шэрон. Я никогда не изменял тебе и никогда не буду заниматься сексом с другой женщиной до тех пор, пока мы более не будем женаты.

— Что это значит?

— Это значит именно то, что я сказал. Пришло время принимать решение, Шэрон. Так что, если ты собираешься сделать это, убирайся и иди к своим друзьям-прелюбодеям. Я не сомневаюсь, что они найдут место для красивой женщины в своём маленьком кругу, даже если её не будет сопровождать муж.

Шэрон положила руку на дверную ручку и остановилась. Я видел, как в её мозгу крутятся колёсики. Её голос смягчился.

— Не мог бы ты заехать за мной утром, Фрэнк, знаешь, в доме какого бы мужчины я ни оказалась? Я позвоню тебе и дам знать, где я нахожусь. Это было бы так мило, это бы много значило для меня.

— Ни за что на свете, но я уверен, что твой новый любовник будет счастлив подвезти тебя куда-нибудь, после того как он поездит на тебе всю ночь.

— Когда ты так говоришь, это звучит так уродливо, Фрэнк, он не будет моим любовником, он будет просто мужчиной, с которым я занимаюсь сексом, кем-то новым, для того чтобы испытать новизну, на одну ночь, вот и всё. Я люблю тебя, Фрэнк, ты единственный мужчина, которого я когда-либо любила или когда-либо буду любить.

— Ты серьёзно в это веришь, не так ли? Ты никак не можешь любить меня и делать то, что планируешь. Позволь мне убедиться, что я правильно понял; ты говоришь, что просто ищешь кого-то нового, чтобы трахнуть тебя, верно? Ты хочешь, чтобы новый член заполнил твою киску, новая сперма заполнила твоё влагалище и проникла в твою матку в поисках яйцеклетки для оплодотворения?

— Это грубо, Фрэнк; ты же знаешь, что я принимаю таблетки, так что его сперма не найдёт ни одну из моих яйцеклеток. Он не собирается делать меня беременной, но да, всего одна маленькая ночь с кем-то новым. Это будет захватывающе. Ты никогда не задумывался, каково это — смотреть в чьё-то новое лицо, пока ты её трахаешь? Просто новый опыт, новые ощущения, всё такое новое и необычное. Подожди и увидишь, с этого момента наши занятия любовью улучшатся.

— Ну что ж, наслаждайся тем, как тебя трахает новый парень, и тем, что он дарит тебе новые ощущения, Шэрон, я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

— Это всего лишь одна ночь, Фрэнк, это не так уж много.

— Одной секунды было бы слишком много.

— У нас впереди вся оставшаяся часть нашей совместной жизни.

— У нас больше никогда ничего не будет вместе, если ты сделаешь это. Я прошу тебя, умоляю тебя в последний раз, Шэрон, не делай этого.

— Ты слишком остро реагируешь, Фрэнк, и я стою на своей точке зрения. Я не позволю тебе испортить мне эту ночь. Я хочу провести немного времени с кем-то новым, и ты меня не остановишь. Я собираюсь это сделать, и тебе просто нужно принять это и смириться с этим, ты меня понимаешь? Завтра утром я снова буду полностью твоей и заставлю тебя забыть обо всём, что когда-либо происходило.

— Завтра утром ты будешь историей. Я больше никогда не захочу тебя после того, как ты позволила другому мужчине завладеть тем, что я всегда считал своей личной собственностью!

— Теперь ты просто ведешь себя глупо. Я только твоя, и ты будешь также хотеть меня, я позабочусь об этом.

— Шэрон, посмотри на меня, я совершенно серьёзен, если ты выйдешь из этой машины и вернёшься в тот дом, между нами всё кончено. Твоя одна ночь будет стоить тебе твоего мужа и твоей семьи.

— Нет, этого не будет, Фрэнк, я этого не допущу. Мы женаты и всегда будем женаты. Мы принадлежим друг другу. Я люблю тебя и знаю, как сильно ты любишь меня. Мы справимся с этим, вот увидишь. Я тысячу раз заглажу свою вину перед тобой.

— Ты разбиваешь мне сердце, Шэрон.

— Не будь как большой ребёнок, просто смотри на это, словно провожаешь меня в захватывающее приключение.

— Захватывающее для тебя — трагический конец для нас.

— Опять ты говоришь глупости, Фрэнк, я заставлю тебя передумать утром, и ты знаешь, как я это сделаю.

— Ты действительно веришь, что я прикоснусь к твоему вонючему телу после того, как ты проведёшь ночь, трахаясь с каким-то незнакомцем?

— Ты будешь прикасаться ко мне и не только, я позабочусь об этом.

— Боже, я никогда не понимал, насколько ты глупа. Убирайся.

Мои слова шокировали её, но она открыла дверцу машины и начала выходить.

— Увидимся утром, Фрэнк.

Я печально покачал головой и вздохнул.

— Нет, Шэрон, не увидимся.

И как только она толкнула дверь, чтобы закрыть её, я нажал на педаль газа и снова заставил шины визжать, на этот раз на полквартала, когда я рванул от неё. Я взглянул на неё в зеркало заднего вида, когда мчался по улице, она выглядела совершенно ошеломлённой, она в шоке стояла на обочине, её рот был открыт, и она всё ещё не двигалась, когда я повернул за угол, и она пропала из виду.

В глубине души я надеялся, что она сразу же позвонит мне и скажет, что ошиблась и хочет, чтобы я вернулся и забрал ее. Но она этого не сделала.

#

Я был убит горем и ошеломлён; слёзы текли по моим щекам и затуманивали зрение. Моя жена только что предпочла ночь секса с мужчиной, которого она никогда не встречала десяти годам брака, который у нас был. По тому, как она себя вела, я уверен, что она действительно верила, что я переживу её маленькую шалость. О, она, наверное, думала, что я разозлюсь на неё и пару дней буду дуться, потом она обнажит свои сиськи, покажет мне свою киску и затащит меня в постель, и всё будет прощено. Что ж, она была чертовски неправа. Мой папа сказал мне много лет назад, что если женщина серьёзно думает о сексе с другим мужчиной, она уже сделала это в уме. Если замужняя женщина серьёзно думала об этом, она уже нарушила свои клятвы. Конечно, это нормально видеть симпатичного парня и гадать, каким он будет в постели, но если она думает о том, как это осуществить, она уже изменила тебе. Как бы меня ни убивала эта мысль, она убила наш брак, и пришло время двигаться дальше.

Главная трагедия во всём этом — наши трое детей, девятилетняя Джослин, восьмилетняя Ребекка Энн и четырёхлетний Фрэнк-младший. Как я смогу жить без них каждый день своей жизни? Но я не могу позволить, чтобы то, что делала Шэрон, осталось для неё без серьёзных последствий.

Дети были у моей матери на выходные, так что у меня было время обдумать свои следующие шаги. Я бесцельно ехал полчаса, всё ещё надеясь, что Шэрон позвонит мне, чтобы я приехал и забрал её, но быстро стало ясно, что она приняла решение.

Наконец, я определился с первоначальным планом и направился домой. Как только я свернула на подъездную дорожку, зазвонил мой мобильный телефон. Я надеялся, что это она — хотела, чтобы я приехал и забрал её, но идентификатор вызывающего абонента показал, что это была не Шэрон. Я всё равно ответил на звонок; на заднем плане звучали музыка и смех вечеринки, и заговорил мужчина.

— Фрэнк, старина, это Рик Уилсон с вечеринки, с которой ты сбежал. Твоя красавица жена дала мне твой номер телефона. Я полагаю, она надеется, что я смогу вразумить тебя. Она горячая девушка и взволнована тем, что ждёт её сегодня вечером, это всё, о чём она говорит, ты очень счастливый человек. Каждый мужчина здесь надеется, что он получит её ключ. Она всё время говорит, что у кого-то из мужчин будет незабываемая ночь. И она хочет, чтобы ты тоже испытал это. Здесь всё накаляется, все готовы узнать, с кем они собираются провести ночь. У тебя ещё есть время вернуться сюда и выбрать ключ. Есть несколько горячих дам, которые хотят устроить тебе дикое времяпрепровождение сегодня вечером.

— Пошел ты к чёрту, Рик Уилсон, ты, ублюдок, манипулирующий женой, и пошли все остальные на вашей маленькой вечеринке к чёрту вместе с тобой, включая мою жену-шлюху. Я надеюсь, что вы все умрёте ужасной смертью, — я отключился и направился в дом.

Мне потребовалось меньше двадцати минут, чтобы упаковать два чемодана с достаточным количеством одежды, чтобы продержаться неделю или две. Я схватил свой ноутбук и бритвенный набор и погрузил всё это в машину. Я обыскал пару ящиков, прежде чем нашёл наше свидетельство о браке, и разорвал его на 4 части, а затем взял молоток для моего обручального кольца. Потребовалось несколько ударов, прежде чем я фактически расплющил его, но как только мне это удалось, я положил свидетельство и кольцо на подушку Шэрон, запер за собой входную дверь и уехал в ночь.

Я хотел найти мотель в нескольких милях от города, но сначала ещё раз проехал мимо Вандерлинков. Несколько машин уже уехали с вечеринки, а на улице стояла горстка людей, разбившихся на пары и болтающих. Я не видел Шэрон, поэтому предположил, что она либо уже ушла со своим новым любовником, либо ей удалось попасть в пару к самому мистеру Вандерлинку.

Мотель, в котором я остановился, был в соседнем городе. Он выглядел не таким уж и большим, но сзади была парковка, на которой посторонние глаза не смогли бы найти мою машину в случае, если кто-то вообще захочет меня искать.

Я закрыл машину, купил шесть упаковок «Ньюкасла» в круглосуточном магазине по соседству и решил немного посмотреть телевизор. Первые два напитка расслабили меня, и я открывал третий, когда зазвонил мой телефон, это была Шэрон, и так как я был уверен, что она звонит мне не для того, чтобы я приехал и забрал её, я переключил на голосовую почту.

— Фрэнк, ты ведешь себя как большой ребенок из-за этого. Рик Уилсон рассказал мне, что ты ему сказал. Сколько раз я должна повторять тебе, что это всего лишь одна ночь. Я просто позволю одному новому парню трахнуть меня несколько раз, и это не делает меня шлюхой. Клянусь, даже если мне будет немного больно, я заглажу свою вину перед тобой так, как ты себе не представляешь, когда я завтра вернусь домой. Тебе, наверное, всё равно, но поскольку ты вытащил наш ключ от дома из чаши, они выдали мне новый, а парня, который его получил, зовут Глен. Он кажется очень милым и уверяет меня, что не заставит меня делать то, что мне не понравится. Он женат, у него такие же дети, как и у нас. Поскольку ты у нас дома, я пришла домой к нему. Его жена и её парень тоже останутся здесь на ночь, но в другой части дома, достаточно далеко от нас, чтобы мы не слышали друг друга, когда всё накалится и мы начнем шуметь. Ты же знаешь, какой громкой я могу стать, когда ты ко мне прикасаешься, — и она захихикала, как школьница.

— Дорогой, я знаю, что ты немного расстроен из-за этого, но я обещаю, что не позволю ему сделать со мной ничего такого, чего ты не делал. Я сказала Глену, что, может быть, нам стоит просто придерживаться обычных вещей, ну, знаешь, он трахнет меня несколько раз, вероятно, в основном в миссионерской позе или раком, может быть, «пастушка» для разнообразия, ты знаешь, как сильно я люблю «пастушку». Глен согласился, тем более что это мой первый раз с другим мужчиной. Он говорит, что отвезёт меня домой, когда мы закончим завтра. Я обязательно приму душ и ополоснусь, прежде чем приду домой, чтобы быть чистой и свежей для тебя, никаких небрежных секунд для тебя, детка. Сладких снов, любимый, увидимся утром. Будь готовы к некоторым горячим действиям. Люблю тебя, Фрэнк.

Я думал, что сейчас вырву свои кишки. Никогда в жизни я не осознавал, что женат на такой глупой шлюхе. Конечно, Шэрон всегда была немного взбалмошной, но это было частью её милого очарования. Теперь эта глупость была гипертрофирована и стоила ей жизни вместе с мужем и, возможно, детьми. Она просто никак не могла поверить, что я не возьму её обратно после того, как она позволит какому-то парню трахнуть её и ткнуть мне это в лицо. Я уверен, что все на вечеринке отлично провели время за мой счет. Я был зол, обижен и унижен, а моей жене было всё равно. Я знаю, что должен был просто проигнорировать её сообщение, но я просто не смог. Я перезвонил ей, и она сняла трубку после третьего гудка.

— Привет, дорогой, мы с Гленом только что легли в постель и устраиваемся поудобнее друг с другом, так что я не могу долго разговаривать.

— Заткнись на хрен, Шэрон. Скорее всего, это последнее, что ты когда-либо услышишь от меня. Ты понятия не имеешь, что только что сделала, но очень скоро узнаешь. Тебе лучше по-настоящему насладиться трахом с этим парнем Гленом, потому что цена будет выше всего, что ты себе представляла. Пойми это, Шэрон, как только член Глена войдет в твою киску, нашему браку конец, ты слышишь меня, всё КОНЧЕНО! Я никогда не думал, что скажу это, но сейчас я ненавижу тебя больше, чем когда-либо любил. Я не могу дождаться, когда полностью избавлюсь от тебя. Мой адвокат обслужит тебя на следующей неделе, — и я повесил трубку. Через 30 секунд зазвонил мой телефон, это была она. Я снова переключил его на голосовую почту.

— Фрэнк, — прозвучало так, словно она была готова расплакаться, — почему ты так себя ведешь? Как ты можешь говорить мне такие вещи? Я твоя жена. Почему ты не можешь просто позволить мне провести эту ночь? Мы с Гленом только начинаем, а теперь ты всё разрушаешь для меня, и я не знаю, смогу ли я полностью наслаждаться тем, чтобы быть с ним так, как я хочу. Мы не собираемся разводиться. Я буду дома утром, и мы сможем всё уладить. Я бы сейчас вернулась домой, но пообещала Глену, что буду у него ночью. Пожалуйста, попытайся понять, что я должна это сделать, он получил мой ключ, и я пообещала ему прямо тогда, что он сможет трахнуть меня, и он действительно хочет сделать это сейчас. .. о. .. э. .. да. .. прямо сейчас, пока я с тобой разговариваю. Мне нужно идти, Глен вставляет его, э-э, я имею в виду, о боже, он готов вставить его. Я люблю тебя, Фрэнк, я всегда буду любить тебя. Пожалуйста, не говори, что когда я сделаю это с ним, наш брак закончится, я ничего не могу с этим поделать, милый, он уже здесь, о боже! Пожалуйста. .. о да … Пожалуйста, попытайся понять, — и я услышал, как она прошептала ему: «Трахни меня, Глен»… — Это моя ночь. Увидимся утром, дорогой. О, чёрт, ты так глубоко, наполни меня, Глен, ах, да, трахни меня жёстко, детка, уфф, вот так, да.

И снова я просто не смог сдержаться. Я перезвонил ей, и на этот раз телефон звонил несколько раз, прежде чем перейти на голосовую почту, было очевидно, что член Глена уже погружён в пизду моей жены, трахая её, так что я оставил сообщение.

«Прослушав твоё последнее голосовое сообщение, я могу сказать, что Глен уже трахает тебя, и тебе это нравится. Ты можешь провести ночь, глядя ему в лицо и чувствуя все новые ощущения, которые он тебе дарит. Ты полностью разбила мне сердце, Шэрон, и я никогда тебе этого не прощу. Здорово, что ты смогла сдержать своё обещание Глену, мужчине, которого ты только что встретила, но не смогла сдержать свои брачные клятвы мужчине, который любил тебя и был верен тебе более 10 лет. Я даже не знаю, кто ты. Ты не увидишь меня утром, возможно, ты никогда больше меня не увидишь, но на следующей неделе тебе вручат документы о разводе, и я обвиню тебя в супружеской неверности. Теперь, когда член Глена наполняет тебя так, как это позволено делать только мне, ты официально шлюха-изменщица, отныне ты можешь трахать любого мужчину, которого захочешь, так часто, как захочешь, но на всякий случай, если тебе не всё равно, ты потеряла меня навсегда, и это обещание я определённо сдержу».

Шэрон мне не перезвонила, я знаю, как она заводится, когда занимается сексом, она уходит в особый мир, где все и всё не имеет значения, есть только она и мужчина, который её трахает. Они были, я знал, полностью увлечены друг другом к настоящему времени, занимаясь тем, что обычно делают парни, трахающие девушек, в основном в миссионерской позе, «собачке» и «наезднице», как она это называла. Я не знаю, получила ли она моё последнее сообщение, но это не имело значения, ущерб был нанесён, нашему браку пришел конец. Я бы ни за что не взял её обратно после того, как она так неуважительно отнеслась ко мне, унизила меня и выставила на посмешище наш брак.

Я прикончил остаток упаковки из шести банок. Я не хотел проводить всю ночь, представляя свою жену, лежащую голой на кровати Глена с широко раздвинутыми ногами, в то время как он входит и выходит из её киски, киски, которая до сегодняшнего вечера была только моей.

Шэрон была громкой во время секса, и я был уверен, что она будет кричать, чтобы Глен трахнул её жёстко и глубоко. Она всегда говорила: «Наполни мою киску, детка, брызни своей спермой в меня, о, ты так хорошо трахаешь меня». А потом она закричит, когда её охватит оргазм. Вот что она делала со мной, и я уверен, что именно это она делала с Гленом. Как бы то ни было, пиво подействовало, и я заснул, слёзы все ещё текли из моих глаз.

Я проснулся примерно через четыре часа, и реальность обрушилась на меня. Моя прекрасная жена завела любовника, и мне нужно было придумать план, как защитить своих детей, убрать её из своей жизни и сделать несчастными как можно больше людей с этой вечеринке.

Мы живем в Билокси, штат Миссисипи, прекрасном довоенном* районе на берегу Мексиканского залива, и, поскольку Миссисипи является одним из штатов, где супружеская измена является причиной развода, я мог бы избежать уплаты алиментов и, возможно, даже получить опеку над своими детьми. Мне нужен был адвокат, очень хороший адвокат. (* — имеется в виду, сформировавшемся до гражданской войны в США — прим. переводчика)

Я принял душ, переоделся и в 7:30 позвонил маме, чтобы сообщить ей, что происходит. Она была так же шокирована поступком Шарон, как и я. Мои дети были у неё на выходные, и она пообещала ничего им не говорить. Я сказал ей, что заберу их, как только у меня будет план. Я подумал, что Шэрон, вероятно, будет предоставлена опека, по крайней мере, на данный момент. Мне было неприятно это признавать, но она была хорошей матерью для детей и хорошей женой для меня, то есть до вчерашнего вечера.

Как только я поговорил по телефону с мамой, я направился в закусочную в квартале от мотеля, чтобы позавтракать, и не успел я припарковаться и направиться к двери, как зазвонил мой телефон, это была Шэрон. Я подумал было ответить, но передумал и переключил на голосовую почту, вот только она не оставила сообщения. Вместо этого она сразу же перезвонила, а когда я не ответил, она звонила снова и снова, пока, наконец, на пятом звонке не оставила сообщение, она плакала.

«Чёрт возьми, Фрэнк, ответь на чёртов телефон…поговори со мной, чёрт бы тебя побрал. Что ты имеешь в виду, говоря, что я, возможно, никогда больше тебя не увижу, и что это за чушь насчёт документов о разводе? Ты не можешь бросить меня, Фрэнк, я тебе не позволю. У нас трое драгоценных малышей, которые нуждаются в нас обоих. Боже мой, Фрэнк, почему ты порвал наше свидетельство о браке и разнёс своё прекрасное обручальное кольцо, как ты мог это сделать? Я подарила тебе это кольцо в тот день, когда мы поженились, и ты пообещал носить его вечно. Это символ нашей вечной любви друг к другу.

Я знала, что ты будешь немного расстроен из-за меня, но я никогда не думала, что ты зайдёшь так далеко. Я так сильно люблю тебя, Фрэнк, мне просто очень нужна была эта особенная ночь с Гленом, и она была особенной, он заставил меня снова почувствовать себя молодой девушкой. Я уже забыла, каково это — смеяться и кричать одновременно. Но какой бы замечательной ни была прошлая ночь, ты мой мужчина, Фрэнк, мой единственный мужчина, и я знаю, как загладить свою вину перед тобой и заставить твои маленькие обиды уйти. Вернись домой, Фрэнк, чтобы я могла доказать тебе, как сильно я тебя люблю. Возвращайся домой и верни меня, изнасилуй мою больную киску и верни свою жену».

В этот момент она начала всхлипывать, и её было трудно понять. «Чёрт бы тебя побрал, Фрэнк, почему ты не можешь понять, что мне просто нужна была одна ночь с кем-то новым, нужно было почувствовать что-то новое с другим мужчиной, который хотел меня и желал меня? Было так приятно знать, что другой мужчина желает меня и думает, что я достаточно красива, что ему просто не терпится трахнуть меня, овладеть мной. Ты не понимаешь, как приятно женщине моего возраста видеть, как член мужчины становится твёрдым, и понимать, что это она сделала так, что он хочет её. О, пожалуйста, Фрэнк, ты должен понять, что это был просто секс, вот и всё, он просто трахнул меня. Пожалуйста, Фрэнк, поговори со мной, я люблю тебя, ты и наши дети — моя жизнь». Ее голос становился все слабее. «Это был просто секс, Фрэнк…О боже, всё, что он сделал, это трахнул меня несколько раз. .. мы просто трахнулись. .. вот и всё, Фрэнк, мы трахнулись». И она продолжала рыдать, и сообщение закончилось.

Я стоял за дверью закусочной в полном шоке. Были ли у нее эти мысли всю нашу супружескую жизнь, и теперь, после тридцати, всё это внезапно выплыло наружу? Шэрон по-прежнему красивая женщина, 5 футов 5 дюймов, 130 фунтов, тёмно-русые волосы до плеч, светло-голубые глаза, потрясающая фигура. Её сиськи не слишком большие, но и не маленькие, и да, её бедра немного увеличились после рождения троих детей, но она всё равно привлекает внимание парней, куда бы она ни пошла. Так что же это за чушь насчёт необходимости чувствовать себя желанной и желанной другим мужчиной. Я всегда показывал ей, как сильно я её люблю и желаю, я приношу ей цветы и выхожу с ней по крайней мере раз в неделю. Я покупаю ей сексуальные пеньюары и каждый день говорю ей, какая она красивая и как сильно я её люблю, и до вчерашнего вечера наша сексуальная жизнь была потрясающей, по крайней мере, я так думал. Мы занимались любовью по крайней мере три раза в неделю, и я всегда доводил её до одного или нескольких оргазмов. Что, чёрт возьми, я упустил?

У меня пропал аппетит, но я все равно вошел в закусочную, нашёл пустой столик и заказал яичницу-болтунью, тосты и чёрный кофе. Я съел меньше половины своего завтрака, но выпил не менее 6 чашек кофе. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким потерянным, таким опустошённым, таким убитым. Я слышал, как люди говорили, что хотели бы умереть, и теперь знал, что они имели в виду. Единственное, что заставляло меня хотеть жить дальше, — это мысль о моих детях; я должен был жить для них. Я должен был пройти через этот ад, созданный Шэрон, и создать для них будущее. Одна эта мысль наполнила меня решимостью. Я это переживу; мне просто нужно понять, как это сделать.

#

Шэрон звонила мне на телефон по меньшей мере двадцать раз в тот день, и я всегда отправлял её на голосовую почту. Она умоляла меня понять, но ни разу не сказала, что сожалеет о том, что сделала. Она ни разу не сказала, что совершила ошибку, только то, что ей нужна была эта единственная ночь, и моя задача заключалась в том, чтобы понять и поддержать её. Все, что они делали, это трахались, и только три раза за ночь да ещё раз утром. Она отсосала ему пару раз, и он дважды довёл её до оргазма своим языком, но на этом всё. Вот и всё, всего три, никаких четырёх захватывающих трахов, да по два оральных секса с каждой стороны. Как я могу не видеть, что всё это было всего лишь забавой на одну ночь, которую легко простить и забыть? Глен был лишь немного больше меня по части члена, и хотя секс был замечательным, и она несколько раз кончала, на самом деле это было не лучше, просто в хорошем смысле по-другому, его член ощущался по-другому, когда он работал в ней. У него был другой темп, когда он трахал её, и они грязно разговаривали друг с другом.

Она сказала, что боялась, что не выключила свой телефон вовремя, и я, возможно, услышал их в первый раз, когда Глен вошел в неё своим членом. Она надеялась, что я не слишком много слышал, так как он только что закончил лизать её и к тому времени она была действительно возбуждена и довольно быстро стала громкой, как только он начал трахать её.

Я должен был отдать ей должное, она действительно знала, как вонзить нож мне в сердце и провернуть лезвие. Я не мог поверить, что она действительно была такой глупой. Я думаю, что если и было что-то хорошее, так это то, что теперь у меня было достаточно аудиодоказательств её супружеской измены, чтобы использовать их против неё в суде. Я не был уверен, что аудиодоказательств будет достаточно, но это действительно было убедительно и не оставляло никакого простора для воображения. Завтра я найду хорошего адвоката и узнаю всё, что мне нужно знать.

Я ходил навестить своих детей у своей мамы. Она сказала, что Шэрон уже звонила, чтобы узнать, как дела у детей, и спросить её, не знает ли она, где я. Мама сказала ей, что я разбит из-за того, что она сделала, и не хочу ни видеть её, ни разговаривать с ней. Она сказала, что Шэрон начала плакать, говоря, что я просто не понимаю, и моя мама сказала ей, что ни один мужчина не поймёт, как жена может бросить ночь секса с другим мужчиной в лицо своему мужу. Шэрон хотела знать, следует ли ей приехать и забрать детей, но моя мама сказала, что для неё будет лучше оставить их у неё ещё на несколько дней, пока всё немного не уляжется.

Дети были рады меня видеть, но хотели знать, где их мама. Я сказал им, что их мама занята специальным проектом, который был важен для неё, и что они пробудут у бабушки ещё несколько дней. Я играл с ними, и мы вместе поужинали, потом я обнял и поцеловал их на прощание и направился обратно в свой мотель. Завтра будет напряжённый день.

У меня была одна остановка, прежде чем я закончил на сегодня. Ну, вообще-то, один проезд мимо. Я проезжал мимо своего дома, и как только его увидел, у меня снова навернулись слезы. Я плакал о том, что я потерял и никогда больше не верну. Я был немного удивлён, не увидев никаких странных машин, припаркованных на подъездной дорожке. Конечно, в гараже могла быть машина какого-нибудь парня, но, поскольку внизу горел только кухонный свет, я был уверен, что Шэрон была одна, по крайней мере, сегодня вечером. И тут меня осенило, что я всё ещё заботился о ней. Нет, я бы не взял ее обратно, она позаботилась об этом, но мне всё равно было больно до глубины души думать о том, что она предала меня так, как предала с другим мужчиной.

Я пытался побороть искушение остановиться и пошпионить за ней, но не устоял. Я припарковался в квартале от дома и вернулся с той стороны, откуда мог заглянуть в кухонное окно. Она сидела за столом, рядом с ней стояла пустая бутылка «Грей Гус». Её волосы были в беспорядке, и казалось, что тушь текла по её лицу. Она была одета в халат, её голова лежала на столе лицом ко мне, глаза были закрыты. Было очевидно, что она плакала, её окружало что-то похожее на содержимое коробки салфеток. На секунду мне стало жаль её, потом я вспомнил, ЧТО она по собственной воле сделала со мной и с нашими детьми, и кровь застыла у меня в жилах, я хотел закричать на неё, но вместо этого я вернулся к своей машине и уехал. Я действительно почувствовал небольшое удовлетворение. Может быть, она действительно начинала понимать, что натворила. В любом случае, если бы она хотела, чтобы кто-то пожалел её, она могла бы позвонить любовничку Глену.

#

Понедельник наступил рано, и у меня было много дел. Завтрак в закусочной состоял из яиц и тостов с чёрным кофе, но на этот раз я всё съел. Я позвонил своей маме и поговорил с каждым из моих детей, дав им понять, что я люблю их и скоро увижу. Затем я позвонил на работу и сказал своей ассистентке, что в ближайшие два дня буду заниматься личными вопросами, и если что-то важное потребует моего внимания, она должна позвонить или написать мне. Она спросила меня, не случилось ли что-нибудь, и я сказал ей «да, но объясню позже».

В последний год обучения в Оле Мисс** я жил в квартире с двумя близкими друзьями, Дугласом Пратером Третьим и Максвеллом Маккреем. Мы стали лучшими друзьями, и хотя нам удаётся встречаться лишь изредка, на протяжении многих лет мы поддерживали связь друг с другом. Я получил степень в области «соmрutеr sсiеnсе», в то время как Дуг получил степень в области делового администрирования, а Макс стал юристом. Сначала я позвонил Дугу и спросил его, не могли бы они с Максом встретиться со мной за выпивкой примерно в пять. Я сказал ему, что мне нужен их совет по важному вопросу, и Дуг согласился связаться с Максом и встретиться со мной в баре «Лава» на пляже. (** принятое сокращение для Миссисипского Университета — прим. переводчика)

Я приехал туда рано, чуть позже пяти подъехал Макс, а через 10 минут появился Дуг. Мы тепло поприветствовали друг друга и нашли столик во внутреннем дворике, заказали пиво и подняли тосты друг за друга.

— В чём дело, Фрэнк? спросил Дуг, — Твой телефонный звонок показался мне важным.

— Шэрон изменила мне и ткнула мне это в лицо, — сказал я им, а затем рассказал обо всём.

— Блядь, это тяжело, чувак, — сказал Дуг.

— Я просто не могу поверить, что она сделала что-то подобное, — добавил Макс.

— Я тоже, но она сделала это без всякого стыда или раскаяния, и она всё ещё думает, что я слишком остро реагирую, ты можешь поверить в это дерьмо?

— Так что ты намерен делать? — спросил меня Макс.

— Я хочу развода и хотел бы наказать Глена, кем бы он ни был, и остальных этих придурков на вечеринке, но что ещё более важно, я хочу попытаться получить опеку над моими детьми.

— Это может быть нелегко, Фрэнк, — сказал Макс, — Если только она не была плохой матерью. Я имею в виду, если она приводит в твой дом незнакомых мужчин и занимается сексом, пока там дети, тогда у тебя есть варианты. В противном случае, ты говоришь, что она хорошая мать, так что она, скорее всего, получит опеку, и ты будешь платить алименты на детей.

— Я могу жить с этим, пока могу видеть их так часто, как мне нравится.

— Это выполнимо, — сказал Макс, — Суды хотят, чтобы оба родителя участвовали в воспитании детей до тех пор, пока оба являются хорошими родителями.

— А что насчёт финансов? — вмешался Дуг, — Шэрон — мама, сидящая дома, и я предполагаю, что ты получаешь довольно хорошую шестизначную зарплату. Насколько велики ваши банковские счета, чеки и сбережения; какие-либо инвестиции, 401K, индивидуальный пенсионный счёт?

— Всё вышеперечисленное, и я думаю, что в совокупности всё это составляет семьсот или восемьсот тысяч, может быть, немного больше.

— Суд, скорее всего, разделит это строго пополам, отдаст Шэрон дом и опеку, но если ты сможешь доказать, что она совершила супружескую измену, а мне кажется, что у тебя есть довольно веские аргументы, тебе не придётся платить алименты.

— Ты знаешь действительно, и я имею в виду, действительно хорошего адвоката по разводам?

— На самом деле один из партнёров моей фирмы — один из лучших адвокатов по семейному праву в Миссисипи. Её зовут Мэдди Симмонс; хочешь, я запишу тебя на прием?

— Ещё бы и чем скорее, тем лучше!

— Тем временем, — сказал Дуг, — я посмотрю, что мы можем сделать, чтобы защитить часть твоих денег. Пришли мне всю информацию о каждом вашем долларе, и я займусь этим.

Мы снова подняли тост друг за друга, выпили ещё немного и попрощались. Я вдруг почувствовал себя лучше, чем когда-либо с тех пор, как началась вся эта заваруха.

Когда я возвращался в свой мотель, мой разум гудел от всего, что мне нужно было сделать, мой мобильный телефон зазвонил, и это была Шэрон. Я на секунду задумался, потом понял, что в конце концов мне придется с ней поговорить, поэтому съехал на обочину и ответил.

— Чего ты хочешь, Шэрон? — Я решил не ходить вокруг да около и сразу приступить к делу.

— Как ты думаешь, чего я хочу, Фрэнк? Я хочу, чтобы мой муж вернулся домой, где ему самое место.

Я мог сказать, что она плакала.

— Ну, к несчастью для тебя, твоя «маленькая», как ты это назвала, твоя маленькая забава с Гленом делает моё возвращение домой невозможным.

Она разразилась рыданиями:

— Не говори так, Фрэнк, не смей так говорить. Я только провела одну ночь не с тобой после десяти лет, и это не является основанием для развода.

— Подумай ещё раз, супружеская измена определенно является основанием для развода в Миссисипи.

— Почему ты продолжаешь называть это изменой? Это была всего лишь одна ночь с кем-то новым, просто интрижка.

— Когда замужняя женщина трахается с кем-то новым, будь то на одну ночь или на одну секунду, это измена. Я сказал тебе, что в ту секунду, когда член старого доброго Глена скользнёт в твою киску, между нами все будет кончено, и я не шутил.

— О Боже, пожалуйста, Фрэнк, ты не можешь так поступить со мной.

— Ты сделала это с собой, Шэрон. Что, чёрт возьми, с тобой случилось, ты принимаешь наркотики, у тебя был психический срыв или ты просто невероятно глупа? Мне просто кажется, что ты была так поглощена идеей заняться сексом с другим мужчиной, что тебе было наплевать на наших детей или на то, что я думал или хотел, ты просто должна была это сделать. Ну, знаешь что, ты сделала это и теперь расплачиваешься за последствия. Я думал, что мы действительно были счастливы, хороший дом, трое замечательных детей, наша сексуальная жизнь была замечательной, а потом ты всё разрушила, трахнув какого-то незнакомца и ткнув это мне в лицо.

— Мы всегда были счастливы, Фрэнк, и мы счастливы сейчас. Мне просто было интересно, каково это — быть с другим мужчиной в течение одной грязной ночи за всю нашу долгую совместную жизнь. Просто попробовать кого-нибудь нового для себя без вреда, вот и всё.

— Без вреда? Ты почему-то совсем не понимаешь, какой вред ты причинила. Ты за одну ночь полностью разрушила нашу семью из-за своего эгоизма. Ты разбила нашу жизнь на миллион осколков, и нет никакой надежды когда-либо снова собрать их в единое целое. Для начала, Шэрон, ты разбила мне сердце, хоть ты и дала понять, что тебя это не волнует. Помни меня, своего мужа, человека, который любил тебя без всяких сомнений с того самого момента, как впервые увидел тебя. Человека, который каждый день работает много часов, чтобы дать тебе и детям ту жизнь, о которой ты мечтаешь. Ты плюнула мне в лицо и бросила меня, чтобы оказаться в объятиях и постели совершенно незнакомого человека. Ты отдала ему те части своего тела, о которых десять лет назад поклялась, что они будут принадлежать только мне. Ты дала эту клятву перед богом, перед нашими семьями и всеми нашими друзьями. Более того, прошлой ночью ты ткнула меня в это лицом, давая мне понять, что собираешься это сделать, как бы я ни умолял тебя не делать этого. По сути, ты сказала мне, чтобы я убирался к чёрту, ты делала всё, что хочешь, и это не моё дело.

— Я никогда не хотела, чтобы это выглядело так, Фрэнк. Не знаю почему, но я не думала, что причиняю тебе боль. Я просто хотела сделать что-то новое. Я люблю тебя. Это никогда не было связано с тобой, это было то, в чём я нуждалась.

— И это то, что привело тебя сюда. Ты вывела своего мужа из уравнения. Вся твоя ебля с Гленом прошлой ночью касалась только тебя и его, ты не думала ни обо мне, ни о твоих детях.

— Я заслужила особенную ночь только для себя.

— Что ж, к счастью для вас, ваше королевское высочество, вы получили это, и это стоило вам вашего брака со мной и, весьма вероятно, вашей репутации среди вашей семьи и друзей. Может настать день, когда я прощу тебя, но я никогда не забуду, и я собираюсь рассказать всем, что ты сделала. Точно так же, как ты назвала меня большим ребёнком за то, что я расстроился из-за твоего прелюбодеяния, я посмотрю, как ты отреагируешь, зная, что все услышат твоё признание в том, что ты позволила Глену трахнуть тебя четыре раза и пару раз отсосала у него.

— О боже, Фрэнк, пожалуйста, ты не можешь этого сделать. Мои родители умрут, если услышат это.

— Очень жаль, Шэрон, тебе следовало подумать об этом до того, как ты совершила это. Ты застелила свою постель, наполнила её дерьмом и теперь можешь в ней лежать. Ты, кажется, думаешь, что то, что ты сделала, похоже на получение штрафа за нарушение правил дорожного движения или невозвращение библиотечной книги. Ты променяла действительно крепкий десятилетний брак с мужчиной, который обожал тебя, на ночной сеанс траха с совершенно незнакомым человеком, который заботился только о том, чтобы вбить в твою киску свой член. Разве ты не чувствуешь себя хорошо Шэрон от того, что Глен трахнул тебя четыре раза и дважды съел твою пизду, что стоило тебе твоей семьи?

— Я не должна была ничего потерять, Фрэнк, ты должен был любить меня достаточно сильно, чтобы поддержать меня и позволить мне это сделать.

— На этой планете нет ни одного здравомыслящего мужчины, который поддержал бы свою жену в романе только потому, что она хотела попробовать ночью кого-то нового. Это так не работает, и ты должна была это знать. О чем ты думала, Шэрон, что заставило тебя это сделать?

— Я не думала, что ты так расстроишься из-за этого. Я имею в виду серьёзно, Фрэнк, что такого плохого в том, что я позволяю другому мужчине трахнуть меня несколько раз? Это не заставило мою вагину съежиться и исчезнуть. Она всё ещё там, где и была, и ждёт, когда ты её вернёшь. И то, что я сделал с Гленом прошлой ночью, не значит, что я люблю тебя меньше. Я слышала о парах, собирающихся у Вандерлинка, и это как-то привлекло меня. Почему муж или жена не могут разделить интимную ночь с совершенно незнакомым человеком, с кем-то приятным и безопасным; наслаждаться сексом с ним или с ней и испытывать новые чувства, новые ощущения. Я решила, что хочу и нуждаюсь в том, чтобы испытать, как другой мужчина трахает меня. Это не означало, что я любила тебя меньше, Фрэнк, это просто означало, что мне нужен был новый опыт с новым мужчиной всего один раз, а потом я бы снова посвятила себя тебе и никогда бы больше этого не делала.

— Но это означало, что ты меня не уважаешь. Я просил тебя снова и снова, умолял тебя не делать этого, а ты просто улыбнулась и сказала: «Увидимся утром, Фрэнк». Ты лишила меня близости, которую мы с тобой разделяли вместе более десяти лет. Клятвы, которые так мало значили для тебя, значат для меня все. Союз наших тел создал трёх прекрасных детей, которые любят нас обоих. Вместе мы были семьей: мы принадлежали исключительно друг другу, и теперь ты добровольно отдала ту часть себя, которая соединилась со мной, чтобы создать этих детей, другому мужчине, и для чего, для хорошего времяпрепровождения; для небольшого особого сексуального приключения на одну ночь? Ты говоришь, что это была всего одна ночь, и мне нужно принять это и смириться с этим, я говорю, что это было не что иное, как полное и абсолютное оставление меня, твоей семьи, твоей священной клятвы верности и преданности и любого уважения, которое ты когда-либо испытывала ко мне. Ты хотела трахнуть другого мужчину и сделала это. Поздравляю, ты добилась своего, но что ты действительно сделала, Шэрон, так это выбросила всё, что ты якобы ценила и чем дорожила, в канаву. Часть меня всё ещё любит тебя, но я никогда больше не буду частью твоей жизни.

— Чёрт возьми, Фрэнк, почему ты такой упрямый. Почему ты не можешь понять, что это было просто то, что мне было нужно, и смириться с этим. Я твоя навсегда, ничего не изменилось.

— Всё изменилось, Шэрон, ты теперь не только моя. Я не знаю, почему ты не можешь понять, что это было что-то, что я умолял тебя не делать. Я не могу простить и забыть, ты добровольно предала меня, и я эта рану будет кровоточить всю оставшуюся жизнь. Я нашёл адвоката и завтра подам на развод по причине супружеской неверности. Я назову в процессе развода твоего любовника Глена и каждого человека на вашей маленькой вечеринке, которого я смогу идентифицировать, и просто представь, какой будет реакция, когда твои друзья-прелюбодеи узнают, что ты несёшь ответственность за распад их маленького клуба и, возможно, за разрушение их репутаций. Иди к чёрту, Шэрон, и забери с собой всех своих маленьких ебучих приятелей.

#

В тот момент, когда я вошёл в офис Мэдди Симмонс Эсквайр, я почувствовал, что нашёл подходящего адвоката, который поможет мне справиться с беспорядком, в который превратилась моя жизнь. Она не занималась ерундой — сразу к делу. Она хотела знать, что заставило меня подать на развод и какие результаты я хотел бы получить от этого действия.

Я сказал ей, что полностью рассчитываю отдать половину материальных благ Шэрон, что я попытаюсь заключить сделку, отдав ей наш дом в обмен на немного меньшую сумму наличных. Я также понял, что даже заявив об измене, вероятно, не получу полной опеки над своими детьми, но я хотел неограниченного доступа к ним и не хотел платить ей алименты.

Я прокрутил все имеющиеся у меня аудиодоказательства предательства Шэрон, где она снова и снова свободно признавалась, что они с Гленом трахались всю ночь напролёт. Мисс Симмонс снова и снова качала головой, просто не веря, что моя жена была настолько наивна, что не могла поверить, что я расстроился из-за её маленького романа, и даже более того, что она охотно призналась в своих действиях в голосовом сообщении, которое может быть использовано против неё в суде.

— Нам, вероятно, потребуется обратиться к эксперту по распознаванию голоса, чтобы подтвердить тот факт, что это голос вашей жены, — сказала она мне, — но если мы не получим действительно плохого судью, записи должны быть использованы в суде.

Мы провели остаток часа, обсуждая, чего я надеялся добиться против этого парня Глена и других на вечеринке по обмену жёнами. Она сомневалась, что мы сможем потребовать от них какую-либо денежную компенсацию, но, вероятно, сможем найти способ предать их маленькую деятельность огласке и пристыдить их настолько, что это причинит им значительную боль. Я сказал ей, что для меня этого было бы вполне достаточно. Я дал ей задаток и попросил, чтобы Шэрон обслужили как можно скорее. Она сказала, что это не займёт много времени, и она даст мне знать, прежде чем это произойдет.

Во вторник днём я забрал своих детей у мамы и отвёз их домой к Шэрон. Когда она открыла дверь, она крепко обняла и поцеловала всех троих, а затем потянулась ко мне, но я отступил от неё, заставив её разрыдаться и просить меня остаться. Я сказал ей, что не могу, но я подумал, что детям было бы хорошо вернуться домой к ней, и что я заберу их в пятницу, чтобы они провели выходные со мной. Шэрон выглядела так, словно ей было тяжело, и я сочувствовал ей, но она сама навлекла на себя это, и плохие времена, которые она переживала, были не хуже того, через что проходил из-за неё я.

В среду я вернулся на работу. Я знал, что не могу пренебрегать своей работой; сейчас я нуждался в ней больше, чем когда-либо, не только из-за денег, но и для отвлечения. Я чувствовал, что если буду продолжать погрязать в боли и жалости к себе из-за предательства Шэрон, то в конечном счёте сойду с ума, чего я не мог допустить из-за своих детей.

В четверг я снова встретился с Дугом и Максом, на этот раз за ужином в «Устричном доме», где мне очень нравились обжаренные вручную очищенные устрицы и «Грязный мартини». За ужином и выпивкой я ввёл их в курс дела о своих детях и разводе. Дуг проанализировал возможные способы спрятать часть моих денег, и я дал ему разрешение сделать это. Это было бы не так уж много, но в долгосрочной перспективе это помогло бы. Мы сошлись во мнениях и придумали относительно простой способ вызвать проблемы в клубе по обмену жёнами, не подвергая себя опасности быть обвинёнными в клевете.

У Макса был хороший друг, репортер газеты «Билокси Сан-Геральд». Он был уверен, что если я сообщу ему местоположение дома Вандерлинка и приблизительное время, когда встречается группа обменивающихся жёнами, он сможет узнать имена по крайней мере некоторых участников и написать редакционную статью о том, что обмен жёнами в Билокси имел больший размах, нежели полагало большинство жителей, а публикация нескольких фотографий снующих туда-сюда парочек с намёком на владельцев определённых предприятий, которые могут быть вовлечены, без указания имён, будет достаточным, чтобы религиозное большинство подняло достаточно вони, что может причинить боль всей группе. Я передал Максу то немногое, что у меня было, и он сказал, что начнёт с этого. С этими радостными словами мы пожали друг другу руки и расстались до следующего раза.

#

Мои выходные с детьми были замечательными. Мы ходили по магазинам за новой одеждой, ходили в диснеевский кинотеатр «Гранд 18» в Дибервилле и провели целый день на пляже, плавая и играя во фрисби. Мои дети были самым важным в моей жизни, и я поклялся, что никогда их не брошу.

В понедельник утром мне позвонил Макс, его другу из газеты понравилась идея сюжета, и он работал над тем, чтобы сделать фотографии пар, которые вошли к Вандерлинку, и новых парочек, которые вышли оттуда вместе. Лица всех должны были бы быть размытыми, но люди не глупы, и в городе такого размера высокоморальному большинству не потребовалось бы много времени, чтобы собрать всё воедино. Если бы всё это сошлось воедино, в конце этой недели об этом появилась бы статья на первой полосе. Я скрестил пальцы.

Мне продолжала звонить Шэрон, умоляя меня вернуться домой, обещая, что она сделает всё и вся, чтобы заставить меня забыть о том, что она сделала, но она всё равно ни разу не сказала, что сожалеет, и не признала, что совершила ошибку.

В среду я сначала услышал от своего адвоката, что Шэрон обслужат у нас дома в пятницу утром, а затем от Дуга, что он нашёл способ спрятать около трети моих денег, поместив их на имена моих детей. Наконец, Макс позвонил мне и сказал, что его друг из газеты покопался и обнаружил, что свингеры-обменщики жёнами собираются снова собраться в пятницу вечером у Вандерлинка, и он планировал засесть напротив в фургоне без опознавательных знаков, фотографируя всех, кто приходит и уходит. Он хотел ещё раз взять у меня интервью о том, что происходило на вечернике, и если всё пойдет по плану, статья должна появиться в газете на следующей неделе. Я чувствовал себя лучше, чем когда-либо за долгое время.

Наступила пятница, и я ждал звонка, который, как я знал, поступит от Шэрон после того, как она получит документы о разводе, и, конечно же, я не был удивлен. Мой адвокат позвонила мне в 2:30, чтобы сообщить, что её обслужили, и не более чем через десять минут мой телефон зазвонил снова, и номер дал мне понять, что это моя будущая бывшая жена. Я улыбнулся про себя: «Интересно, чего она хочет?» Я подумал о том, чтобы отправить звонок на голосовую почту, но передумал.

— Привет, Шэрон, как дела?

— Что, черт возьми, ты сделал, Фрэнк? — её голос не был дружелюбным.

— Подал на развод с тобой, Шэрон, что, как я говорил тебе, и собирался сделать.

— И я сказала тебе, что развода не будет. И ты подал заявление об измене? Одна ночь с другим мужчиной не является изменой, Фрэнк.

— Вынужден не согласиться с тобой в этом вопросе, Шэрон. Проникновение во влагалище пенисом, отличным от того, который принадлежит законному супругу, определяет супружескую измену в штате Миссисипи. И в твою вагину определенно несколько раз проникал пенис старого доброго Глена.

Она начала плакать.

— Почему ты так зол на меня, Фрэнк? Я люблю тебя. Всё, что сделал Глен, это трахнул меня несколько раз. Это была интрижка, вот и всё.

— О, прости, Шэрон, я виноват. У меня было ложное представление, что трахаться с кем-то, кроме своего мужа, — это измена. Как я вообще мог совершить эту ужасную ошибку? Брось это, Шэрон, всё кончено. Я предупреждал тебя снова и снова и умолял не делать этого, но ты всё равно это сделала, и теперь тебе придется расплачиваться. Более того, я полагаю, что ты скоро обнаружишь, что твои проблемы ещё не закончились. Прощай, Шарон, счастливой тебе жизни, — и я прервал звонок.

Самая большая проблема, с которой я столкнулся, заключалась в том, что я всё ещё любил Шэрон. Вероятно, так будет всегда, но я никогда больше не смогу ей доверять, и я ни за что не собирался оставаться женатым на изменяющей шлюхе.

#

Я знал, что мне следует держаться подальше от пятничной вечеринки Вандерлинка, но я не мог устоять перед желанием один раз проехать мимо, просто чтобы посмотреть, что происходит. Я также хотел посмотреть, была ли там машина Шэрон, хотя был почти уверен, что она пропустит вечеринку, по крайней мере, в этот раз. Не было никаких признаков её машины, конечно, она могла пойти с кем-то другим, и да, я знал, что они разрешали посещать только парам, но однажды они сделали для неё исключение, и кто сказал, что они не сделают этого снова. Я действительно увидел фургон, припаркованный через дорогу от дома, и решил, что репортер где-то там. Я пожелал ему удачи в том, чтобы прижать их задницы.

Результаты не заставили себя долго ждать. На следующий день днём мне позвонил друг Макса — репортер — с просьбой предоставить немного информации, что я с радостью сделал. Он сказал мне, что сделал более сотни фотографий и узнал более дюжины парочек лучших граждан города, и, как ни странно, было непохоже, что два часа спустя дом покидали в точности те же самые пары. Макс дал ему фотографию моей жены, чтобы он мог её узнать, и он заверил меня, что она не была одной из участниц, входивших или выходивших из дома Вандерлинка.

Он попросил меня описать то, что я видел и испытал, когда был в доме во время одной из вечеринок с ключами, и я сделал всё возможное, чтобы описать, как ключи были помещены в большую чашу, и хотя я никогда не видел той части, где мужчины вытаскивали случайный ключ и уходили с женщиной, которой он принадлежит, я получил чёткое представление о том, что должно было произойти, из описания моей жены, а также подслушав, как другая пара рассказывала о своём опыте на прошлых вечеринках. Прежде чем мы распрощались, он спросил меня, может ли он намекнуть на тот факт, что он знал из первых рук по крайней мере об одном браке, который оказался разрушенным из-за вечеринок, а дети страдают из-за развода родителей. Я сказал ему, чтобы он шёл до тех пор, пока не будут названы имена.

Статья появилась в воскресном выпуске газеты, и пресловутое дерьмо разлетелось во все стороны от пресловутого вентилятора. Мало того, что статья была на первой полосе с новостями с большой фотографией приходящих и уходящих парочек (их лица были размыты), но по меньшей мере дюжина дополнительных фотографий были размещены ещё на 4 страницах. И хотя были предприняты все попытки, чтобы скрыть лица, было до смешного легко идентифицировать многих участников из-за автомобилей, на которых они ездили, и одежды, которую они носили. Я имею в виду, это были, по большей части, сливки общества Билокси. К понедельнику об этой истории и вечеринках заговорил весь город. По меньшей мере полдюжины священников давали интервью по радио и телевидению о зле, которое проникло в их христианскую общину, а гражданские лидеры осуждали жемчужину юга за утраченную мораль.

Иски и встречные иски были поданы безрезультатно, видные компании потеряли клиентов, и не одна пара оказалась в суде по разводам. Для меня всё это было забавно — заслуженное возмездие за тот ад, который я пережил из-за потери жены и распада семьи. И даже если бы некоторые люди поняли, что мне наставили рога, мне было бы всё равно. Мне удалось отомстить, и на самом деле это всё, что имело значение.

#

Шэрон месяцами пыталась заставить меня вернуться к ней, но у неё не было шансов. Развод состоялся, и я получила совместную опеку над своими детьми. В те месяцы, когда они у меня, Шэрон получает их по выходным, и наоборот, когда они у неё. Это не самая лучшая договоренность в мире, но мы справляемся. О да, поскольку Шэрон не спорила со мной ни по какому пункту развода, я снял её с крючка и не стал делиться аудиозаписью её признаний в измене с её родными или друзьями. Что касается пар, которые участвовали в вечеринках с ключами, некоторые из них развелись и уехали, может быть, лучше сказать, сбежали из города. А что касается нас с Шэрон, то она снова начала встречаться. Я всё ещё не уверен, что она полностью понимает, почему я счёл её действия совершенно неприемлемыми, но это её проблема, и я желаю удачи любому, кто станет её будущим мужем. Я встречался с несколькими очень милыми молодыми женщинами, но так и не нашёл ту, с которой был бы готов провести остаток жизни. Некоторые хотели переехать ко мне, но я всё ещё немного колеблюсь, когда дело доходит до того, чтобы дать женщине ключ.