Это невероятное лето

Воспоминания юности — они как вспышка молнии, сверкнуло, озарило, вот это вспомнилось хорошо, это не очень, потом опять темно, а вот новая вспышка этого невероятного искрового разряда, осветившая вот этот уголок памяти и ты вновь во власти прошедних дней юности. Так вот мы с друзьями детства отлично посидели в кафе, отметив пять лет после окончания учёбы в универе, естественно, сбрызнув нашу встречу благородными напитками, а вот когда я, придя домой, прилёг в прекрасной неге лёгкого опьянения, то тут и нахлынули воспоминания последнего лета юности.

Жили мы тогда в большом посёлке гидростроителей, родители работали на строительстве Ишимской ГЭС — целинным землям Северного Казахстана очень была нужна дешёвая электроэнергия. Наше правительство, возглавляемое Косыгиным, делая реформы, постоянно выдавало свои постановления, некоторые очень интересные, вот к окончанию школы вышло такое, в виде эксперимента — выпускники школ, удостоенные золотой или серебрянной медали, принимались в ВУЗы без экзаменов.

Для меня это было очень классно — съездив в институт нархоза и предъявив документы, я сразу получил зачисление в группу 112″А», так что два месяца лета были в моём распоряжении. А раз ГЭС наша строилась по новым технологиям — мой папан уехал на курсы повышения тоже на два месяца, остался я без его нравоучений в стиле строителя нового социалистического общества, причём развитого социализма. А тут ещё новое постановление Совета Министров — теперь два выходных у нас, суббота и воскресенье, а вот будни стали чуть длиннее.

Ну что, отдыхать, так отдыхать — моя мамочка попросила папиного шофёра Лёню, страстного рыболова, свозить нас на какое-нибудь заповедное место. Она работала в плановом отделе и после работы у неё рябило в глазах от толп людей, документов и постоянного шума и стрёкота «Феликсов» и пишмашинки — хотелось тишины и даже умиротворения. Лёня с удовольствием согласился, ведь мамочка визировала ему путёвки, а с бензином тогда проблем не было совершенно, водители порой не знали — куда его девать при получении новой путёвки и даже сливали его на землю.

А я посоветовал Лёне — сливать не на землю, а в четыре канистры в твоём гараже, а потом продавать нашим соседям, у них «Волги» и «Москвичи», а бензин тот же, полная выгода — они будут довольны, а лишних денег не бывает. Зато будут у тебя «холостяцкие»! Он обрадовался моему совету, удивившись, какой я сообразительный и теперь я был его лучшим другом. И он сейчас с большим удовольствием отвозил нас в эти чудесные, заповедные совершенно места на Ишиме.

На Ишиме полно таких заповедных мест, многие места совершенно необжитые, одно классное место нам понравилось особенно и мы теперь по выходным ездили именно сюда. Тут небольшая лагунка на реке, вода за день нагревается, просто горячая, можно помыться с мылом, как в бане, да и купаться просто обалденно, а дальше небольшие заросли камыша и, соответственно, чудесная рыбалка, тем более, что уезжая, мы все остатки кидаем рыбам, подкармливая их до следующей рыбалки.

Вокруг заросли кустарника, нас совсем не видно, хоть голыми ходи, а далее просто роща ежевики, сладкой как мёд и много кустов шиповника, зимой его отвар — лучшее лекарство. Лесная сказка просто, мамочка и её подруга тётя Нина были в полном восторге. А за кустарником берёзовые рощи — ветрозащитные посадки стали делать, но уже после авантюрных выкрутасов Хрущёва и пыльных бурь на целине. А какой тут воздух, напоенный ароматами луговых цветов, нежный и чистый от легкого свежего ветерка от реки, им невозможно надышаться, особенно после тяжёлого воздуха Целинограда. Да ещё и маленький ручеёк рядом — все удобства для нас!

Натянули мы общими усилиями палатку, перекусили с дороги и Лёня уехал проверять свои «морды» — здоровенные плетённые корзины, причём сплетённые таким образов, что рыба и раки легко залазили и заплывали внутрь, а вот обратно — для них было проблемой. Заодно, как я понял, он потом ночевал в деревне у одной юной девушки, поскольку постоянно ссорился со своей женой, которая, как я понял из шушукания мамочки и тёти Нины, была недовольна размером его члена.

Тётя Нина, подвыпив, всегда смеялась — жене Лёни нужен не муж, а стоялый жеребец, а вот она сама его, этого вечно «голодного» на секс Лёню как-то «попробовала» — всё нормально. Мамуля и выдала, что и ей надо проверить слова подруги, тем более, что мой папан постоянно или на работе до ночи или в командировках. И хохочут обе нахальные подвыпившие дамочки, развращая меня и даже возбуждая своими бессовестными разговорами!

Поплескались мы в тёплой чистейшей воде, я поплавал вдоль берега своим любимым кролем, потом понырял, вытащив довольно много здоровенных раков, сразу брошенных в котёл. Правда, кусаются они, как дикие звери! Но большие и вкусные — класс! Тут тётя Нина и выдала спич, что им нужно научиться плавать, вон Серёга как плавает и ныряет, прямо как левиафан, а мы с тобой, Танюша, подруга моя дорогая, плавать не умеем совершенно. Вот пусть твой здоровенный уже сыночек нас, взрослых девушек, и научит. Моя мамочка потянулась, выставив свою классную грудь, сильно натянувшую её лифчик, потом как-то непонятно посмотрела на меня:

  • Нина, но не Серёже же нас учить, вон мы с тобой какие девушки, я почти семьдесят килограмм вешу. Да и ты, Нинон, хоть чуть и полегче, но всё же тоже не пушинка…
  • Таня, ну ты и даёшь, ему же не носить нас на руках, а в воде плавать, а там легко ему будет с нами. И во-вторых, Сергей, давай без этих «тётя» и «мамуля», а просто по имени — мы сейчас как первобытные люди, вот если Лёня не приедет, то мы все тут будем жить, как в фильме «Миллион лет до нашей эры». А раз Лёня только послезавтра приедет, то ты меня поучи сейчас и зови «Нина».

Какие тогда были купальники для женщин, да и не было их почти, только в основном во французских фильмах мы их и видели. А купались мои спутницы в обычном белье, промокнув, они так светились, сильно смущая меня. Да и женское нижнее белье — полный улёт! Я мамочке часто говорил, что нечего летом одевать эти чудные рейтузы, попка твоя в них сопреет. Вот тогда Нина и пошила на своей машинке им обеим более-менее современные трусы и лифчики. Ну что, приступим к процессу обучения — Нина вошла в воду в обычном своём белье, сказав, что ночью повесит сушить, а спать будет в ночнушке.

Мамуля легла подремать в тени под навесом, а я вслед за Ниной, весь задрожав от какого-то странного предчувствия, залез в воду — точно тёплая, как парное молоко. А как нежно-волнующе, до дрожи в руках и так возбудительно и сладко, аж томление в груди и сердце стучит вовсю — мне можно держать под животик одной рукой на поверхности воды чудесное тело молодой ещё женщины, а второй вообще под трусики, явственно ощущая её крупные половые губы. А иначе и никак нельзя — Нина почему-то сразу начинала тонуть своей круглой курносой попкой в воду, чуть не становясь вертикально. Ну раз надо — она и молчала, а я тихо балдел.

А потом как-то так незаметно я подсунул левую руку с живота под неболь

шую грудь Нины, которая чётко ощущалась сквозь тонкую намокшую ткань её светлого лифчика, заодно стараясь незаметно помять её. Вот так я и возил Нину по поверхности воды вперёд-назад, советуя ей, как надо работать руками, было так волнительно-сладко, член стоял колом в моих «семейных» трусах, в голове чуть шумело и даже глаза закрывались — я ведь ещё был девственником. А когда Нина поняла, что я устал, она слезла с моих рук и крепко-сладко меня поцеловала в губы, благодаря на учёбу. Хорошо, что мы стояли по горло в воде, а моя мамочка дремала в стороне — мне было немного стыдно, но как волнительно и невероятно приятно, не передать. А когда мой колом стоящий член упёрся Нине в живот со всей дури, она ахнула, а потом опять поцеловала меня.

И тут я неожиданно ощутил, что нежная ручка Нина ловко скользнула в мои трусы, а её пальчики ласкают мой окаменевший от возбуждения и прилива крови член. Все парни тогда купались в обычных трусах, типа «семейных», о купальных плавках мы узнавали из журналов мод — в наш посёлок гидростроителей завозили чудесные продукты из Болгарии, красную икру в банках из Москвы, даже исландскую селёдку, обалденно вкусную, белорусскую разваристую картошку, но вот плавок в магазинах не было.

Явно с удовольствием помяв мой член, Нина вновь охнула и прошептала мне на ухо, что меня нужно срочно «пожалеть», а то я взорвусь. И тихо захихикала, вновь поцеловав меня. Да так я точно взорвусь! Мы вышли на берег и Нина буквально потащила меня в рощицу, тихо ступая мимо дремавшей мамочки, которая ещё и положила на лицо мой носовой платок от вездесущих мушек.

В рощице Нина расстелила на мягкой травке подстилку и, уложив меня спиной на неё, стянула немного с меня трусы, как я не упирался, покраснев от стыда и волнения, ну и захихикала, громко прошептав: «Стоит, как ствол зенитной пушки — прямо в зенит!» Затем она неожиданно для меня прильнула своим большегубым ротиком к горящей головке моего писюна и я буквально выпал из реальности, чуть не потеряв сознание от невиданного удовольствия. Естественно, от потрясающего возбуждения, да ещё и в этот период юношеской гиперсексуальности — я почти моментально кончил, мой член долго пульсировал, изливаясь в чудесный ротик Нины. А когда она всё проглотила, с удовольстием облизав потом свои пухлые сладкие губы, то ахнула:

  • Вот это да! Ты что, целый год копил, для меня старался? А вкусная какая у тебя, чудо просто. Да у тебя, наверно, это в первый раз? Всё понятно, мой сладкий Серёженька! Обалдеть, я соблазнила девственника! А тебе понравилось или нет? Ты в раю побывал, говоришь… Я тебе ещё пообещаю много удовольствия, ты согласен? И в раю опять побываешь!

Согласен ли я? Да в любое время дня и ночи! Тогда Нина, опять облизав свои губы и вновь нежно поцеловав меня, сказала, что в следующий раз, «если что получится», кончать только в её ротик — у неё гастрит в лёгкой форме. Наша пожилая врачиха в районной больнице ей так и посоветовала, причём совершенно серьёзно — лечиться спермой, которая будет обволакивать стенки желудка и результат будет вскоре и налицо. А вот как ей это сделать? Её муж считает вариант «за щеку», как тогда называли минет — полным развратом и категорически против, на работе с мужиками — явно нонсенс, точно разболтают, мужики болтливее баб. Был бы у неё сынок, такой как я — давно бы соблазнила и про гастрит забыла, так у неё дочка, сейчас она уехала на три месяца в детский санаторий в Евпаторию, лечить бронхит. Хорошо, что профсоюз помогал такими путёвками, да ещё и бесплатными.

Затем Нина, видя, что мой «красавец», как она его называла, вновь «просыпается», провела со мной теоретическую лекцию, показав, как надо ласкать «секель», который врачиха называет по-медицински «клитор», тогда женщине будет приятно, как целовать грудь и, самое главное — практический курс! Поласкав язычком моего «красавца», она сняла свои трусы и позвала меня к себе. Весь задрожав и слегка покрывшись потом от возбуждения, я вскоре с помощью Нины чудесно устроился между её гостеприимно раздвинутых ножек, потом долго и с большим удовольствием двигался в её на удивление тугой вагине.

Нина потом пошутила — а что ты удивляешься, давно между ножек ничего хорошего и не было! Как оказалось, её муж собирается с ней разводиться и уходить к более молодой женщине, так что у неё сто лет секса не было. А вот теперь она в восторге и вот после моих долгих фрикций и поцелуев её небольшой тугой груди, она сильно забилась в оргазме, крепко зажав меня и тихо охая. Ну а кончить мне — пожалте, Сергей Иваныч, в мой сладкий ротик. Я был в раю!

Когда мы вернулись и, искупавшись, да ещё и с мылом в совсем горячей воде, чтобы успешно смыть пот и наши грехи, то мамочка уже подогрела на небольшом костре захваченные из дома отбивные и картошку, мы отлично перекусили, с хрустом разгрызая отличные болгарские огурчики. У меня вообще разыгрался зверский аппетит, а дамы ещё и по рюмочке употребили. Посмотрев после обеда на наши довольные физиономии, мамуля задумчиво спросила:

  • Вы там в лесочке ежевику собирали или трахались вовсю? Что-то какие-то оханья мне слышались, да у тебя, Нинон, соски аж лификон рвут. Да и мокрое всё бельё, просвечиваешься вся, как на рентгене. И у Серёги писюн вечно стоит, а сейчас нет. Точно трахались вы там напрополую, признавайтесь!
  • Татьяна, ну ты даёшь! Кто же собирает такую сладкую ягоду, как ежевика, без трахания, да и пора уже твоему здоровенному красавчику мужчиной становиться, сколько можно ему девственником быть. У тебя самой совесть есть? Давно бы парня на путь истинный наставила! И не красней и не ахай, дело-то совершенно житейское. А вот и лукошко ежевики, попробуй, сладкая, как мёд, заодно мы и собрали. А ты лучше вместо допросов иди в реку и попроси Серёжу поучить тебя, может чемпионкой станешь. И насчёт Сергея подумай, парень страдает, а ты и не чешешься…

Посмеялись подруги, мамочка задумчиво, а Нина звонко и весело, потом мамочка пошла в кустики, как она сказала — «по-маленькому», а я тихо спросил Нину, а когда я стану мужчиной, как ты сказала, что мне пора стать им, я же ведь уже… ну мне ты же уже дала, а что дальше? А она, нежно поцеловав меня, сказала хитренько, что только когда я поимею вторую женщину, понял? Тогда я стану мужчиной! Потом я понял коварную задумку Нины, а сейчас настроился на то, что может мне даст моя шикарная мамочка, вон как Нина на неё «наехала!»

  • Серёженька, поучи теперь свою мамулю и будь посмелее, ты уже почти взрослый, вон вымахал какой, а мамочка тоже женщина и скучает по мужской ласке. Видишь у нас мужья какие! Раз в год нас приласкают и всё! Так что, вперёд — труба зовёт! Помнишь эту поговорку? Будь гусаром и не бойся! А вон твоя мамуля идёт, так что поплавайте. И не забудь поцеловать мамочку свою! Да и приласкать её, мамочка у тебя классная!

Я, взяв мамочку за руку, шагнул в чистую тёплую воду реки, а на самом деле — я шагнул в свою новую жизнь, в своё новое состояние, которое произошло со мной именно сегодня. А что будет ночью с нами?