Дворянские страсти

— Сестра, а вы занимаетесь с мужем французской любовью? Я давеча имел гувернантку-француженку, это я вам скажу чудо, как хорошо!

— Ну, что ты, Николя! Серж такой lе рuritаinи стеснюля, что довольствуюсь только «бутербродиком», да и то раз-два в неделю по 10 минут, а так бы хотелось!

— Так заведи любовника!

— Никак нельзя! Ах, это высшее общество! Эти сучки имеют по три — четыре утешителя, но стоит новой даме с кем-нибудь хотя бы заговорить наедине, тут же слухи поползут, а Серж он ревнивый до одури! Нет, этот вариант неприемлем.

Мы сидели в гостиной, в новом доме мужа сестрицы, графа Путяева. Дом был большой, красивый, с вычурными башенками, стоял на Невском и стоил, наверное, кучу денег.

— Да, не завидую я тебе, Наташа. Бери пример с меня: 22 года, а о женитьбе даже не помышляю, хотя маменька этим все уши пожужжала и готова толкнуть меня в семейную пропасть хоть завтра. А насчет минета, так это называют, может быть я помогу?

— Николя, ты что, как можно?

— Ой, а то ты, Наташа, не знаешь, что половина света живут со своими дочерьми, братьями, сыновьями! А мы чем хуже?!

— Ну, не знаю, не знаю…

Наталья в задумчивости задрала глаза к потолку, а брат уже стоял за спиной, положив руки на кругленькие, упругие титьки и вовсю их мял.

— Когда твой благоверный придет?

— К вечеру, он сегодня в собрании, а потом в клуб. Подожди, убери руки, я хоть горничную отправлю. Катя, иди сюда!

В комнату вплыла дородная девица и глупыми, коровьими глазами уставилась на барыню.

— Катя, ты хотела к тётушке сходить, иди, ты сейчас не нужна.

— Спасибо, — и служанка ушла, покручивая бёдрами.

— Хороша, чертовка, — Николай масляно улыбнулся. — Её, поди, твой муж пользует?

— Да, что ты, его на меня-то не хватает.

Ещё через несколько минут брат с сестрой расположились в спальне. Наташа, сняв платье, стягивала с себя чулки, а Николай, скинув сюртук и брюки, стоял перед ней в одних подштанниках. Вот, наконец, девушка откинулась на подушки, и братец с толстым, в синих жилах, хуем, полез к ней. Сначала он попытался обнажить сестру полностью, но получил полный отпор.

— Николя, мы не договаривались о поебаться, ты хотел показать мне нечто другое!

Она схватила член брата и стала его внимательно рассматривать.

— Веришь, нет, но я впервые, вот так, близко смотрю на него. — Она улыбнулась и стала похожа на маленькую девочку, которой показали что-то хорошее и интересное. Рука её погладила головку, пальцы прошлись вдоль ствола и обхватили большие, тёмные, мохнатые яйца.

— Я, право, не знаю, что делать, — графиня озорно посмотрела на меня и розовым язычком слизнула капельку, образовавшуюся на залупе.

— Натали, не лукавьте, а вспомните, как мы с тобой в детстве подглядывали за маменькиными забавами.

Мы с сестрой выросли в имении, в Орловской губернии. Папаша — отставной майор, после всех военных компаний получил дворянство, да две деревеньки с тремя сотнями душ, но будучи израненным на поле брани, прожил недолго и оставил вдову с двумя детьми горевать и управляться с хозяйством. Но мне кажется, что папа почил не от ран, а сердце не выдержало на почве ежедневных бурных сношений с любвеобильной маменькой, которая была младше его на 28 лет, замуж выскочила в 15 и уже через год родила меня, а ещё через три и мою сестру. После появления детей у папы внутри что-то сломалось, и маман ушла спать в отдельную комнату. Когда сестре было 9—10 лет, мы часто вечером пробирались на сеновал и прятались, зная, если папы нет дома, мама обязательно здесь объявится. Когда темнело, появлялась она с конюхом, или садовником, задирала платье и, насаживаясь на хуй, резво прыгала на нём и стонала.